глянула в глазок. Тот же курьер. Какого чёрта?
Распахнула дверь, хотела прогнать наглеца. Но тот так быстро сунул мне коробку в руки, что я и рта раскрыть не успела.
— Подпишите, — а через секунду его и след простыл.
Ругаясь себе под нос, я притащила коробку на кухню. Открыла. Обед. Мисо-суп, лапша с морепродуктами и морс, а также букет с карточкой.
Я схватилась за карточку, но потом подумала, что написанное там может испортить мне аппетит. Поэтому я решила сперва пообедать. Я старалась кушать спокойно, убеждала себя, что мне всё равно, что там написано, но… Я просто запихнула в себя еду, не чувствуя вкуса, и тут же схватила карточку.
Я понял, что попал, и нам нельзя оставаться наедине, когда мы готовили контракт с Шепелевым. У нас было собрание. Ты сидела рядом, а я не мог встать и внятно что-то объяснить, потому что у меня был стояк. Я только и думал о том, как повалить тебя на стол.
Этот обед ты заказала именно тогда.
Я
М-да, Берестов тот ещё романтик. Я вспомнила то наше собрание. Я тоже волновалась так сильно, а когда единственное место было рядом с Давидом, чуть не грохнулась в обморок. Я там так тупила, а он смотрел на меня, и я хотела просто провалиться под землю…
Что за «Я»?!
На ужин всё повторилось. Только в этот раз был фруктовый салат и вино + букет с запиской.
Помнишь, как мы праздновали наш тендер? Ты пила вино и ела салат. Кусочек фрукта упал тебе в декольте, ты покраснела и бросилась в уборную. А мне хотелось пойти за тобой и содрать чёртово платье.
Б
Я вообще ничего не понимала. Я у Берестова вызываю ассоциации с едой? Он считает меня толстой? Какого хрена происходит?! Чего это он ударился в воспоминания и что это за буквы? Он рассчитывает, что я сейчас позвоню ему и потребую ответа?
Честно, мне этого хотелось, но нельзя! Вместо этого я сделала групповой вызов и набрала подруг.
— Девочки, мне нужна ваша помощь…
48
— Давай ещё раз, — медленно произнесла Ниночка. — Ты хочешь, чтобы мы ночью пробрались в офис и ограбили кабинет Давида Вячеславовича, так?
— Ну, когда ты так говоришь, звучит не очень, — поморщилась я.
Я думала, что больше глаза Нины стать не могут, как я ошибалась.
— Это то, что ты нас просишь сделать, Нат.
Подруги примчались ко мне с самого утра, после моего звонка. Я была так зла, что придумала гениальный, как мне тогда казалось, план. Мне нужен наш с Берестовым контракт. Я покажу его юристу, и тогда смогу избавиться от Давида. Но просить у него контракт я не собираюсь, поэтому… Его надо выкрасть.
План был простой. Отвлечь охранника, пробраться на этаж, найти договор, забрать его, стереть всё с камер видеонаблюдения и уйти. Что сложного?
— Девочки, мне это очень нужно. Я не смогу жить нормально, зная, что он в любой момент может козырнуть контрактом, — хотя я на сто процентов была уверена, что Давид этого не сделает. Но лучше себя обезопасить.
— Наташ, я готова нарушить ради тебя закон, — сказала Настя. — Но нам нужен нормальный план, а не вот это «найти гипнотизера и сказать, чтобы загипнотизировал охранника гипнозом».
— Слишком много слова «гипноз» в одном предложении, — я скривила лицо.
— Твои слова, не мои, — ответила Анастейша.
— Эй, а чем план с гипнотизером плох? — возмутилась я.
— Тебе по пунктам рассказать, дорогая, или краткую версию? — поинтересовалась Саша.
— Ладно, может, это и не самая лучшая идея, — согласилась я со вздохом. — Но её тоже не надо сразу отметать. Если не найдём ничего лучше… Я видела на Авито хорошие предложения, ещё и со скидкой!
— Кажется, мы её теряем, — пробормотала Нина.
— А вариант с тем, чтобы нанятый тобой юрист послал Берестову запрос на контракт, мы не рассматриваем? — спросила Саша.
Я едва её не стукнула букетом по голове.
— Конечно же нет! Мне от него ничего не надо.
— Угу, кроме сырников, — улыбнулась Ниночка.
— Так вы мне собираетесь помогать или нет?
— Боже, Юницкая, только восемь утра! Как думаете, Давид пришлёт завтрак сегодня? Я бы сожрала сырник, — сказала Саша.
— Тебе лишь бы пожрать, — возмутилась я. — Я тут, между прочим, страдаю.
— А чего ты страдаешь-то? — спросила Настя. — На сколько у вас контракт? На год? Ну, пошпёхайся с ним это время. Глядишь, и разлюбишь. Или там всё плохо? Как он вообще в постели?
Идеальный! Страстный! Доводящий до оргазма!
Но ничего из этого я не сказала.
— Я не собираюсь с ним спать остаток года. Я хочу закончить эти «отношения».
— Тогда нам нужно думать другой план, — тихо сказала Саша.
Мы все замолчали.
Я теребила в руках несчастный букет. Я сказала подругам только про еду и про букеты, а про записки — нет. Мне показалось, что они слишком личные, только между мной и Давидом.
— Я предположу, конечно, — аккуратно начала говорить Нина и отсела от меня на приличное расстояние. — Может, вам стоит поговорить? Как нормальным взрослым людям? Он шлёт тебе еду, ты готовишься вломиться к нему в офис. Может, встретитесь на нейтральной территории и поговорите?
Теперь я хотела ударить уже Нину. Они не понимают, никто из них не понимает… Мне кажется, мои подруги никогда не любили. Как оказалось, я тоже не любила до Давида. Именно он стал моим сердцем. Любовь — это эмоции, сложные и не всегда пафосные, как пишут в книгах и показывают в фильмах. Любовь это «до» и «после». И ты умом понимаешь, что «до» было лучше, там не болело, но ни за что не променяешь это «после». Любовь — это улыбки, смех, грусть, радость, желание, секс и боль. Это всё вместе. Прекрасно, когда это чувство взаимно…
— Я не хочу с ним разговаривать. Если я его увижу, то сломаюсь и сделаю всё, как хочет он. Я честно сказала о своих чувствах… Больше не хочу через это проходить, — тихо сказала я.
— Хорошо, тогда давайте ограбим этого мудака, — произнесла Настя.
Я не выдержала и засмеялась.
— Люблю вас, девочки, — сказала и попыталась
