обнять всех подруг сразу.
Слёзы выступили на глазах, я не сдержалась и всхлипнула. А через несколько секунд мы четверо уже ревели, как ненормальные. Мы бы продолжили это делать, если бы не звонок в дверь.
— Думаешь, курьер?
— Надеюсь, там гребанные сырники!
Я пошла к двери, там стоял уже знакомый курьер. Всучил мне коробку, кофе и планшет для подписи. На этот раз коробка была намного тяжелей. Я принесла всё это в зал, где мы сидели. Девочки затаили дыхание. Я сделала глоток кофе, но Настя тут же отобрала у меня стаканчик и сама стала пить. С колотящимся сердцем открыла коробку и ахнула.
Внутри был старинный фарфоровый сервиз, о котором я рассказывала Давиду… Боже, он стоит целое состояние!
Девочки с любопытством заглянули внутрь.
— Где еда? — возмутилась Анастейша.
— Какая красота, — выдохнула Нина и любовно провела по золотой окантовке пальцем.
— Почему он прислал тебе сервиз? — спросила Саша.
Я прикусила губу и подумала, как бы выгнать девок за порог. Мне нужна записка.
— Я даже не знаю. Странно. Ладно, девочки, давайте в течение дня думать варианты, может, что-то путное придёт в голову.
— Звучит, как план. Ладно, пойдёмте работать, не у всех же больничный, — сказала с извиняющейся улыбкой Саша.
Я провела подруг, а сама бросилась к сервизу. Аккуратно расставила фарфор на столе и снизу достала карточку. Сердце пропустило удар. Я затаила дыхание и прочитала послание.
Очередной унылый день без твоей улыбки.
Такой сервиз был у твоей бабушки?
О
49
В этот день Давид прислал ещё два презента или как их назвать? Я даже не знаю. Подкуп? Подарки? Извинения? Я вообще не знаю, что он творит! А как же хочется узнать, чёрт подери! Меня каждую секунду так и подмывает взять телефон и набрать его, но я держусь.
Он прислал кукольный домик Барби, о котором я мечтала в детстве и флорариум, состоящий из маленьких цветных кактусов и суккулентов, потому что я сказала, что хотела бы завести живой уголок в квартире. И с ними две записки, на которых было написано: « Я дурак. Ь » и « Абонемент на десять пощечин. Е »
Что вообще это всё значит? Абонемент я, конечно, возьму. Мне так сейчас хотелось врезать по его наглой морде лица, аж до трясучки. Он, что, думает подкупить меня таким образом? Думает, что я сразу его прощу? Правильно думает. Я уже чувствую, что злость испаряется. А сердце начинает стучать в ритме счастья. Эти подарки… Они доказывают, что я не просто тело для него. Он слушал меня, замечал, хотел… Но почему тогда вёл себя со мной, как последняя скотина? Обидел, прогнал, растоптал… Я не хочу вновь обнадеживать себя, слишком больно. И вообще, мог бы сам прийти и всё сказать в лицо, вместо всего этого! Почему не приходит? Наверное, ждёт, когда я сама приползу.
Гад! Козёл! Сухарь!
Я не доставлю ему такого удовольствия. Пусть сам приходит. Я буду его полностью игнорировать, даже спасибо не напишу. Ещё чего. Я себя не на помойке нашла. Я сильная и независимая, знаю себе цену. Пусть, глядя мне в глаза, извинится, и тогда я подумаю насчёт прощения.
* * *
Два дня от Берестова не было ничего. Абсолютно ни-че-го. Даже подарки не присылал. Жлоб! Он, видимо, решил, что с меня хватит, большего я не достойна. Бесит!
Я переписывалась с Аллой, и мне так хотелось спросить про её козла папашу, но я держалась всеми силами! Не доставлю ему такого удовольствия. Чтобы хоть как-то себя занять, я, как истинная женщина после болезненного разрыва, решила сменить прическу. Провела в салоне полдня и отдала четверть зарплаты. Зато вышла оттуда нереальной красоткой. А потом и новых вещей прикупила. Честно, легче не стало. Но я хоть из квартиры выбралась.
Подозрительно, но мои девки тоже пропали. Я нудила им о том, что Берестов, будь он не ладен, пропал, а они просто общими фразами отделались и всё. Я чувствовала, что меня все бросили. Даже, грешным делом, подумала поехать к родителям… Но сразу же пришла в себя. Я очень сильно люблю мамочку и папочку, но они у меня такие любители в душу залезть. Они сразу заметят, что со мной что-то не так и… Что я им скажу? Нет, я не готова.
Я вернулась домой с полным пакетом мороженого, конфет и вина. Буду заедать своё горе и отращивать попу, как у Ким. Я улыбнулась, вспомнила одноимённую песню и начала её напивать и приплясывать. Слов я, правда, почти не знала, но пела от души.
— Попу, как у Ким, попу, как у Ким Попу, как у Ким, попу, как у Ким Попу, как у Ким, попу, как у Ким Мужа можно белого, а попу, как у Ким.
Пела я и трясла тем самым местом. Ничего не поднимает настроение так, как танцы. Поставила на телефоне заводные песенки, открыла вино и устроила супер вечеринку на одного человека. Я прыгала, кричала песни и запивала всё это дело вином и конфетами. И плевать, что сейчас будний день и восемь вечера. Взрослые, когда хотят, тогда пьют и устраивают себе расслабон.
Я сходила с ума часа два, может, больше. Внезапно, телефон замолчал и началась мелодия звонка. Первой мыслью было, что звонит Давид. Я хотела, чтобы это был Давид! Конечно же это был не он. Это была Нина.
— Ниночка, — ответила я на звонок и засмеялась. — Приезжай ко мне скорее! У меня тут мороженное и бухлишко.
— Заманчивое предложение, но я вынужден отказать, — послышался из динамиков мужской голос.
От неожиданности я икнула и схватилась за телефон двумя руками. Либо я перебрала с вином, либо…
Я похолодела от страха.
— Где Нина? — требовательно спросила я. — Кто это?!
С подругой что-то случилось? Боже, только не это! За секунду я придумала столько ужасов, что чуть с ума не сошла.
— Меня зовут Максим Зорин, с Ниной всё нормально. Относительно.
— Что это значит? — практически закричала в трубку.
Сердце готово было в любой момент остановиться.
— Это не телефонный разговор, Наталья.
— Я требую… — начала я, но меня грубо прервали.
— Вы ничего не можете требовать. Сейчас Вы сделаете вот что: приедете по адресу, который я назову, и мы на месте решим, что будет
