имел значение. Участники, кому случайным образом выпал советник-женщина или небелый, с меньшей вероятностью принимали их советы. И поплатились. Участники с советниками-женщинами заработали лишь 69 центов на каждый доллар, полученный теми, кому советы давал мужской голос. Я назвала это «налогом на стереотипы», потому что стереотипы игрока стоят ему реальных денег. Сами того не замечая, игроки (как мужчины, так и женщины) игнорировали или существенно приглушали голоса женщин и представителей меньшинств.
Рассмотрим случай Фрэнка Полли – бывшего сотрудника Капитолия. Он вспоминает обсуждение со своей учебной группой в аспирантуре. Как и все аспиранты, группа была преимущественно белой. В какой-то момент он высказал мысль. К его удивлению, женщина-участница уставилась на него. «Я это уже говорила», – твердо заявила она. Фрэнк не знал этого и не придал инциденту значения. «Я просто отмахнулся и извинился в тот раз. Но вечером, лежа в кровати, я вдруг понял, что это был крайне типичный эпизод, который включают в стендапы. А я только что на полном серьезе так поступил. Я считал себя прогрессивным, дальновидным по отношению к этой проблеме, но вот простейшая ситуация, которую я почти не заметил».
Фрэнк говорит, что жена открыла ему глаза на большое влияние этих «маленьких» пренебрежений. Они начали работать одновременно. «Она, вероятно, куда лучший работник, чем я», – признает Фрэнк. Но он замечает, что к жене относятся иначе, чем к нему. Например, однажды она получила оценку производительности, в которой говорилось, что она недостаточно «заботится» о коллегах. «Никто никогда не сказал бы мне такого, что бы я ни делал. Мне никогда не пришлось бы столкнуться с подобным. А она, вероятно, куда лучше проводит новичков через работу, чем я». Очевидно, что на жену Фрэнка смотрели и слушали иначе, чем его. Исследования рекомендательных писем и оценок эффективности показывают схожую картину. Фрэнк предполагает, что и часть того, что говорит его жена, просто не слышат из-за предвзятости, с которой она сталкивается. И понимает, как та же самая предвзятость помешала ему расслышать участницу учебной группы.
Делиться признанием
Фрэнк задумался и о том, какую роль слушание играет в том, чтобы разделять признание за достижения. Если он не слышал всех одинаково, может быть, он также не отдавал должное усилиям окружающих. И что еще хуже: он мог присваивать себе похвалу за их работу.
Делиться признанием трудно. Исследования как рабочих, так и супружеских отношений показывают, что мы склонны требовать преувеличенного признания своих заслуг в общем деле. Спросите жену и мужа, сколько они делают по хозяйству, и общая сумма их усилий будет куда больше ста процентов. Нам кажется, что мы вкладываем больше и хотим, чтобы другие тоже так думали о нас. Так что даже лучшие склонны «округлять в свою пользу».
Делиться признанием трудно.
Фрэнк беспокоился, что этот паттерн поведения идет куда дальше естественной человеческой потребности в признании. Он вспомнил случай, когда коллега-женщина выполнила «львиную долю работы» по проекту. Однако, когда пришла пора похвал, Фрэнка благодарили, а ее даже не упомянули. «Каждый день ты просыпаешься с мыслью: “Что я сегодня сделаю, чтобы добиться лучшей позиции в карьере?” И когда приходит время, вы принимаете признание. Оглядываясь назад, я понимаю, что мог бы сделать больше, чтобы перенаправить похвалы тому, кто их заслужил (а). Но мне не хотелось отказываться от минуты славы», – признается он.
Честность Фрэнка показывает нам и проблему. Многие из нас требуют преувеличенного признания заслуг. Также многие склонны «недохваливать» представителей групп, которые сталкиваются с предубеждениями. Вместе эти стратегии поведения угрожают инклюзивности. Мы не прислушиваемся ко вкладу окружающих, но требуем признания наших заслуг от них. Из-за этого остальные тоже меньше слушают тех людей. Паттерн исключения повторяется.
Исследования показывают, что опыт Фрэнка не уникален. Фрэнк – убежденный сторонник многообразия среди сотрудников. А вот творцом его делает растущее стремление замечать неудачи инклюзивности, когда, или возможно после того, как они случаются, и пытаться двигаться вперед, делая лучше в следующий раз. Он создает инклюзивность на рабочих местах. Борется с предвзятостью на «путях».
Ворота – это многообразие. Тропы – инклюзивность. Многообразие связано с числами. Инклюзивность – с поведением. Ворота охраняют немногие. Тропами ходят все. Ворота попадаются время от времени. Тропа всегда с нами. У ворот важно, кто попадет внутрь. На тропе – кого выслушают.
Мы рассмотрели несколько возможностей увеличить свою инклюзивность в повседневной жизни. Когда мы больше или меньше вовлекаемся в презентацию или собрание, когда нас лучше или хуже слышат, больше или меньше признают наш вклад в работу – все это показывает, насколько равные шансы на успех и эффективность мы получаем. Тех, кто, как правило, оказывается более вовлеченным, предубеждения заставляют думать, что все включены в той же степени. Мы буквально не слышим и не замечаем, что исключили кого-то из диалога, пока не начинаем искать. Теперь рассмотрим роль, которую мы можем сыграть в беседе, чтобы быть более инклюзивными.
Глава девятая. Направляйте разговор
Дети начинают создавать теории и придумывать истории раньше, чем говорить или даже сидеть. Психологи используют весьма необычные способы изучить мозг младенцев, в основном наблюдая, на что они смотрят, как долго и когда они моргают (что показывает удивление, если ожидания не оправданы). Когда маленькие дети видят простые формы (круги, квадраты, треугольники) движущиеся по экрану, наблюдение за движениями глаз показывает, что они сочиняют историю. Они видят причины и следствия. Формируют нарратив. Заполняют пустоты. Они уже рассказывают историю сами себе, чтобы придать смысл окружающему миру.
Людей как вид называли и «приматами рассказывающими» и «человеком повествующим» (homo narrans). С младенчества и до самой смерти мы дышим историями, как «смогом» Бэверли Дэниэль Татум. Культурный смог – это буквально все: от книг, которые мы читаем детям, до разговоров с друзьями и обсуждениями актуальных событий. Мы постоянно пытаемся объяснить себе, как работает мир. Наши нарративы отражают и нашу веру в попутные и встречные ветры, часто зашифрованными, скрытыми способами.
Мы можем влиять на свой нарратив больше, чем думаем. Часть наших возможностей – в микроразговорах, в которые мы (не) вступаем, общение с друзьями, семьей, коллегами и соседями. Другая часть – это макробеседы, медиаконтент, который мы (не) потребляем, новости и посты в социальных сетях. Что вы выкладываете в Фейсбук, на кого подписаны в Твиттере, какие смотрите фильмы. Каждый из видов разговоров также несет нарратив. Мы привыкли к нарративам, которые скрывают подсознательную и системную предвзятость на самом видном месте.
Когда мы управляем разговором, то заставляем окружающих обращать внимание на нарратив, контролирующий их сознание. В большинстве
