— Без фокусов, крошка, — предупредил Фокси, как-то нервно улыбаясь.
— Да пусть только дернется. С радостью вырву ей сердце, — кровожадно пообещал Дарг. — Жаль, хозяин не даст нам немного поиграть с ней перед тем, как бросит зомби. После них от этого сладкого тела ничего не останется.
— Кишки останутся, — подумав, серьезно заметил тот.
Меня слегка замутило. Они что, специально?
Дарг усмехнулся и протянул ко мне когтистую лапу. Вот это он зря.
Резким движением я вскинула руку ему навстречу, так, что ладони наши соприкоснулись, и рывком заломила его пальцы назад. Вампир отпрянул с отчаянным воплем, воздел перед собой руку с торчащими под неестественным углом пальцами и затряс ими, словно они могли вернуться в прежнее положение. Ха-ха.
Вообще-то, несмотря на кажущуюся простоту, прием этот не так легко осуществить. Далеко не у всех получается с первого рывка сломать или хотя бы вывернуть противнику пальцы. Тут нужна сила и правильное ее приложение. У меня была сила, хороший наставник и время, чтобы отработать подобные приемы. Те из завсегдатаев «Кусаки», что давно меня знали, избегали вот так тянуться ко мне руками, чтобы сграбастать за плечо. С Даргом мы никогда прежде не дрались. Тем хуже для него.
Впрочем, на вампирах любые раны заживают быстрее, чем на собаках. Старые, особенно истинные, кровососы восстанавливаются в считанные минуты или часы, в зависимости от серьезности травмы; у молодых на это уходит несколько дней. И эту ночь Даргу точно придется ходить со сломанными пальцами.
Мой удар его, конечно, не остановил, но с рукой, выведенной из строя, он был менее опасен. Тут Фокси кинулся на меня, словно намереваясь сбить с ног, и получил основанием ладони под подбородок. Я не понаслышке знала, как это больно. Парень выпучил глаза и сполз по стене, хватая воздух руками. Кажется, удар у меня вышел даже лучше, чем я рассчитывала — вампир откусил кончик собственного языка. Кровь пузырилась у парня на губах и стекала по подбородку на шею. Поделом. А язык завтра-послезавтра отрастет, как хвост у ящерицы. Арк говорил, таким ударом умеючи можно вообще убить на месте, так что будем считать, что Фокси легко отделался.
Сидя на полу, поганец все-таки попытался достать меня ногой, чем отвлек мое внимание. Боковым зрением я успела заметить метнувшуюся ко мне тень, но поздно среагировала. Дарг налетел на меня со спины, точно хищный зверь, толкнул, а когда я впечаталось плечом в стену, залепил мне пощечину, едва не оторвавшую мою голову. Когти его прошлись по щеке раскаленным металлом, вспарывая кожу и плоть, и кровь теплой волной хлынула по моей шее на грудь. Не успела я проморгаться, как вампир ухватил меня здоровой рукой за запястье и вывернул так, что кости жалобно затрещали. Вот это было по-настоящему больно. Я бы сказала, адски больно. И я заорала. Что паршиво, дергаться в таком положении бессмысленно — каждое, самое малейшее, движение причиняет ужасную боль. Дарг держал мою руку вывернутой за спину, и я не могла ничего поделать. Стоило мне шевельнуться, и он выкручивал мое запястье еще больше, а это уже было выше моих сил. Невольные слезы хлынули у меня из глаз — слезы боли, а не страха. Закусив губу, я сдавленно мычала, и все. Эту схватку я проиграла.
— З-зараза! — с чувством бросил Фокси, поднимаясь. Из-за откушенного языка эта фраза у него получилась как «Ш-шараша». Это было смешно, но мне было не до смеха.
Фокси опасливо обошел меня сбоку, глядя на меня со смесью ненависти и восхищения. Дарг чуть ослабил хватку и толкнул меня в спину:
— Пошла!
— Не думал, что девчонка-человечишка может так драться, — заметил Фокси, уже вышедший из клетки. — Таша тоже была хороша, но она была вампиром, и долго училась.
— Эта девчонка — сестра Рыжего Демона, ты не знал? — проворчал из-за моей спины Дарг. Я дернулась, но тут же взвыла от резанувшей руку боли.
— Тогда это многое объясняет, — кивнул с уважением тот и отодвинулся еще дальше, пропуская нас вперед.
На узкой лестнице, ведущей из подвала куда-то наверх, нас уже поджидал Эжен с Лолли на руках. Глаза мальчишки закатились, и вид у него был почти мертвый. Только подрагивание пальцев и вздымавшаяся под свитером грудь говорили о том, что тело его еще не покинула жизнь. Многие до сих пор наивно считают, что вампиры бессмертны, ибо умерли как люди и воскресли в качестве нежити. Спать они должны непременно в гробах, и убить их могут только солнечный свет, святая вода или крест. Подобные заблуждения возникали из-за ауры таинственности, до недавнего времени окружавшей вампиров. На самом деле дневной свет не причиняет им особого вреда, если не считать того, что он им неприятен, как большинству существ лунарного типа. Их глаза слишком чувствительны, а кожа при длительном пребывании под прямыми солнечными лучами покрывается ужасными волдырями, но и только. Святая вода, кресты и прочие освященные предметы опасны для них не более, чем для нас, людей. Спать они любят с комфортом, так что оставим гробы умершим. Вампиры вовсе не мертвы — у них тоже бьется сердце, при ранении идет кровь, и бессмертными их называют в силу способности к ускоренной регенерации. Они обладают абсолютным иммунитетом ко всем известным болезням и не стареют, навеки оставаясь в том возрасте, в котором заразились вампиризмом. Да-да, вампиризм — это та же инфекция, передающаяся через кровь истинного вампира — то есть, вампира, уже рожденного таким, а не обращенного. Укус вампира, вопреки распространенному мнению, вас не заразит. Говорят, можно заразиться и половым путем, но вряд ли это правда. Вообще, я бы назвала вампиров скорее долгоживущими, нежели бессмертными, существами. Убить их можно, причем теми же примерно способами, что и человека. Сгодятся обычные пули, сталь, что угодно — это не оборотни, боящиеся лишь серебра. Главное — поразить их в сердце или мозг. Все остальные раны они залечат, и очень быстро.
Итак, мы пошли наверх — впереди Эжен с Лолли, потом я, зажатая двумя вампирами, и замыкал шествие Линн. Музыка, которую я слышала внизу, в подвале, теперь стала громче — видимо, радио играло где-то в доме. Если это был дом, конечно…
Вокруг сгустилась тьма, поэтому мне не удалось рассмотреть обстановку помещения, в котором мы оказались. Дарг толкнул меня в спину, и я вылетела в узкий боковой коридор. В конце его смутно угадывались очертания массивной стальной двери. Видно, то, что скрывалось за ней, представляло серьезную угрозу, ибо на двери была установлена электронная блокировка. Эжен быстро набрал код и первым нырнул в образовавшийся проем. Я заколебалась — из чернильного мрака в лицо дохнуло сыростью открытой могилы — но вампиры не думали со мной церемониться. В следующее мгновение я уже распласталась на ледяном бетоне пола, потирая разбитую коленку. Кто-то включил свет, и у потолка вспыхнула единственная тусклая лампочка. Я огляделась: небольшое квадратное помещение, голые стены, в центре пола вырезан люк, прикрытый решеткой… Я оказалась совсем близко к нему, и, наклонившись, уловила сильный характерный запах — тошнотворно-сладковатый, такой, словно под полом разлагалось чье-то тело. Вампиры молчали, и в наступившей тишине из люка отчетливо донесся странный звук, словно там, во тьме, ворочалось что-то большое и склизкое. Пискнув, я отпрянула, отползла подальше, пока не уткнулась спиной в стену. Кажется, я уже знала, что находится там, внизу. Вампиры смотрели на меня, ухмыляясь. Только Эжен бесстрастно замер у входа, прижимая к груди полубесчувственного мальчишку, словно ребенка. Линн неторопливо подошел ко мне, опустился на корточки, так, чтобы взглянуть мне в лицо.
