Не знаю, — ответил я. — Сегодня точно не выйдет.
— Как бы смотри, я не настаиваю, — сказала она скучно. — Как захочешь, приходи.
— Лен, боюсь, только на следующей неделе уже… У меня ведь мама…
— Да ладно, не объясняй. Я же сказала, как захочешь… Слушай, иди. Не надо, чтобы нас видели вдвоём…
* * *
После уроков и перед тренировкой я встретился с Романовым. Теперь мы встречались в другой кафешке, ближе к городскому саду.
— Ну, чё-как, Пётр Алексеевич? — спросил я. — Дырочку продырявили в кителе?
— Нет ещё, сначала звёздочку, потом ордена, — ответил он.
— Я вам желаю то и другое вместе взятое. Всё нормально?
— Да, прямо отличный у нас получился месяц, все довольны, — радостно ответил он. — Меня там прямо на руках носят. Даже сам Щеглов в темечко целовал. Образно, говоря.
Он засмеялся.
— Понятно, образно говоря, — улыбнулся я. — Что вы там, всех цыган арестовали? Смотрите, обвинят в этнических чистках.
— Перестань глупости говорить. Мы арестовали только причастных к наркобизнесу. Сеть Афганца тоже подрезали. Подробности, извини, сообщить не могу, но успехов много. Князь, не знаешь где?
— Знаю. У меня.
— Так и думал, — мотнул головой Романов. — Что, прям дома?
— Ну практически.
— Князь пусть живёт, пока его дёргать не будем. А ты когда будешь продолжать работать?
— Я всегда работаю, ни на секунду не прекращаю.
— Молодец. Значит достигнешь больших высот.
— Да мне высоты не нужны, Пётр Алексеевич, мне за державу, сами понимаете, за державу.
— Давненько такого не слышал, — усмехнулся он. — Это в тебе юношеский максимализм играет. Ладно, по Князю будем начинать сразу действовать. Сейчас поляна выжжена, значит на неё ломанутся новые игроки. Нужно чтобы контроль был у нас, а это значит Князь должен занять хорошее место в новой конфигурации.
— Ну какое хорошее место, он пацан, у него своих дел-то не было. Что там, думаете, не найдётся кого посильнее да посерьёзнее?
— Найдётся, естественно. Я же не говорю, что он сразу бароном станет или начнёт барыжить самостоятельно. Нет. Но он племянник убиенного барона, должен занять неплохое положение в иерархии, понимаешь? А рядом с ним будешь ты.
— Договорились, — кивнул я. — Правда, в цыганский в табор меня не возьмут. Я и на коне не сидел никогда.
— Кони ни при чём. Главное чтобы у тебя с ним доверительные отношения оставались.
— Понимаю, Пётр Алексеевич, но хочу вам сказать одну вещь. Если вдруг Князь, всё хорошенько взвесив и проанализировав, решит отойти и не лезть в наркоту или вообще в криминал, я его туда запихивать не буду. Более того, говорю прямо, я его попытаюсь отговорить.
— Ну блин, Краснов, только тебя похвалишь, ты всякую хрень несёшь. А как ты туда внедришься без него?
— Я не знаю, но сам склонять к этой мерзости человека, который решил отойти от дел, я не буду.
— Павка, блин, Корчагин нашёлся тут. Поверь никогда он от этого не откажется, сто процентов, тебе говорю, он сам захочет продолжать.
— Посмотрим.
— Ладно, теперь про другое. Раждайкин, который тебя неудачно похищал, помнишь такого?
— Шутите?
— Ну да, помнишь, конечно. Короче, он тот ещё Иуда и Каин. То, что ему дали по башке за то, что, скорее всего, до этого приказали, он не простит. Ни тебе, ни Щеглову. Это значит, что тебе, пока он дышит и живёт где-то рядом, нужно оставаться крайне осторожным.
— Он приходил ко мне домой, тортик приносил, извинялся.
— Херово, — нахмурился Романов. — За это он тоже постарается отомстить. Я лично с ним никаких контактов не имею. Но по косвенным разведпризнакам могу тебе сказать, что-то там затевается под него. Выделяется какая-то отдельная структура, хотя он по идее должен быть в опале, понимаешь? Что-то они там мышкуют. Так что давай, Серёга, будь осторожен. А с Чердынцевым, как у тебя? Нашли взаимопонимание?
— Ну так более-менее выстраиваем.
— Саня парень ничего. У всех свои загоны, но в целом по жизни кент нормальный.
— Понял, понял вас. Ладно, побежал я, Пётр Алексеевич, мне на тренировку, опаздываю уже.
— Ну давай, каратист, твою мать. Результат мне нужен, результат, ты понял?
— Блин, да вы заколебали, какой результат, я вам вон какую операцию принёс, где благодарность?
— А стоять, стоять!
— Что ещё?
— Бабло где?
— Какое, блин, бабло? Там осталось.
— Эту легенду может быть Князь и проглотит, но не я. Я же тебя насквозь вижу.
— Вы не Романов, вы Рентгенов. Занесу на той неделе, обналичить ещё надо. Но только по справедливости. Не всё.
— Ну ты змей, Серый, — заржал он.
После тренировки я бегом побежал в баню и сразу махнул кружечку кваса. Кукуша был уже готов. Мы договаривались с ним ехать по делу.
— Ну что, как жизнь, давно мы с тобой ничем не занимались, — сказал он.
— Ну вот, сейчас займёмся, — кивнул я.
— Чем?
— Будем следить за тёлочкой одной, — ответил я.
— Это что-то новое, — обрадовался Кукуша. — Что за тёлочка?
— Да горячая такая стерва.
— Я таких люблю.
— Ну не теряйся тогда, объезжай, будет твоя, я не против, — засмеялся я.
Кукуша тоже.
— Следачка из следственного комитета, — пояснил я.
— Оба-на! Ты чего, Серый, вообще что ли из берегов выплеснулся?
— Заодно и проверим, — подмигнул я.
Мы вышли, загрузились в его тачку и поехали в следком.
— У меня вопрос, дядя Слава, — сказал я в дороге. — Нужен мне человечек. Пока в теории и ничего конкретного, но присмотреть надо уже сейчас. Надёжный, железный, понимаешь?
— Как кремень, — усмехнулся он.
— Да. В общем, мне нужен умелый медвежатник. Один хороший человек шифр забыл, надо будет помочь. Но не сейчас. Потом.
Кукуша захохотал в голос.
— Шифр забыл? — гоготал он. — Ну, ты меня удивляешь, племяш. Так-то я малость шарю в теме. Жаль вот, завязал только.
Он показал мне руку с перстнями, один из которых говорил о его былой квалификации.
— В общем, если, как ты намекаешь, никакого криминала, я могу помочь. Проконсультировать.
У следкома мы простояли меньше часа. Жанна Константиновна Сучкова вышла с работы через сорок
