ещё немного в гараже, мы закрыли снова машину и зашли в дом. Я внимательно и придирчиво смотрел на всё это хозяйство, неожиданно ставшее моим, но разгадки пока не находил. Может, её и не было. А это значило бы, что я буду искать «клад» до конца жизни…
Выйдя из дома и пройдя через ту же дыру в заборе, мы зашли в дом напротив, к Розе. Я открыл замок своим ключом и распахнул калитку. Машины Харитона, естественно, не было.
В доме всё было точно так же, как в прошлый раз. Я постоял у окна, через которое мы уходили и окинул взглядом помещение. Взгляд скользил по фотографиям и мебели легко, ни за что не цепляясь.
— Что ищем? — спросил Кукуша.
— Да не знаю, Дядя Слава, — ответил я. — Ищем то, что можно найти, и то, что не нашли в прошлый раз.
— Думаешь, ещё что-то есть?
— Думаю, могло бы быть. Не знаю…
Я ещё раз заглянул в тайник, в котором Роза хранила оружие. Простучал, прохлопал. Ничего там не было. Внимательно осмотрел пол. Каждую доску. Сдвинул всю мебель, чтобы проверить, нет ли под ней каких-то люков и тайников.
— Осталось только разбирать по винтику весь дом… — вздохнул Кукуша, которому этот визит уже надоел.
— Разбирать бы не хотелось, — нахмурился я.
Вышел и ещё раз осмотрел дом снаружи. В фундаменте были вентиляционные отверстия, но через них я ничего не увидел. В бане и в сарае тоже ничего не нашлось.
Короче, мы потратили кучу времени, но так ничего не обнаружили. Никаких намёков, зацепок и подсказок.
— Может, ничего и нет? — спросил дядя Слава.
Пушку, наверное, придётся вернуть сюда, потому что хранить в соседской квартире дальше было уже нельзя, сосед должен был вернуться со дня на день. А мотаться при каждой надобности сюда тоже не хотелось…
— Внизу, внизу, внизу, внизу… — несколько раз, как заклинание повторил я, но ничего не произошло. — Ладно, дядя Слава, погнали. Ещё тут в одно местечко заскочем, к чувачку одному. Не слыхал ты про такого? Жучка называется.
— Слыхал, — ответил он и нахмурился. — Лично не пересекались, но знаю, кент мутный. Связываться не советую.
— Почему?
— А зачем идти к мутному, если можно и нормального найти? Тебе он зачем?
— Так он же тачками занимается, — развёл я руками. — Вот, хочу себе тачило подобрать.
Мы вернулись в машину и Кукуша завёл двигатель.
— Блин, племяш, в натуре палево, — буркнул Кукуша. — Лучше сделай «Мустанга». Серьёзно говорю
— «Мустанг» — это не скоро, а для оперативных надобностей может что-нибудь и пригодится, — ответил я.
— Не знаю, до первого мента.
— А на дольше и не надо, наверное.
— А если на дольше и не надо, — наставительно произнёс Кукуша, — проще самому ломануть.
— Тоже верно, — согласился я. — Но поехали, поехали, посмотрим, что предложит.
— Это не магазин, племяш. Приехал, надо брать.
— Разберёмся, — кивнул я. — Хочу посмотреть на него, может и не спрошу про машину, если не понравится.
— Ну, поехали, — недовольно ответил он и двинул в сторону моста.
За окном начался мелкий дождь. Такой мелкий, что влага оседала на стёклах мелкими точечками брызг.
— Когда похороны? — спросил Кукуша.
— В пятницу, — ответил я.
— Где хоронить будут?
— На старом — сказал я. — У Розы всё продумано было, и даже могила подготовлена. С Эдиком. Она сделала всё добротно, по уму.
— Понятно, — кивнул Кукуша. — Думала ведь, что некому хоронить будет.
— Ну, да, так и есть. Залила всё бетоном, отделала камнем, Калякину памятник поставила, себе место подготовила, плитой накрыла.
— Ты похоронами занимаешься? — кивнул он.
— Да нет, совет ветеранов, — ответил я. — И ещё там организация какая-то. Забыл, какая. Вообще сказать, молодцы. Так уважительно, грамотно.
— Копию паспорта не забудь.
— Да, помню. Она в конторе лежит, в бюро.
— А какое бюро, которое на кладбище?
— Ну, конечно. Надо будет заехать. Может, завтра… Сегодня они должны плиту снять, сказали после обеда начнут.
— Зачем?
— Ну, чтоб могилу подготовить, яму-то надо копать. Не повезло, дождь пошёл. Измажут всё землёй.
— Это точно, могут неглубокую вырыть. Хотя, внизу-то там нормально, не…
— Что? — перебил его я. — Ну-ка, повтори, что ты сказал!
— А чё я сказал-то? — всполошился он.
— Повтори!!! — чуть не заорал я.
— Внизу, говорю, копать даже зимой нормально. Земля не промерзает. И сейчас, стало быть, выкопают нормально…
— Точно! — воскликнул я, и у меня аж дух захватило. — Правильно говоришь! Молодец, Кукуша! Красавчик!
Сердце бешено забилось, и меня охватило нетерпение.
— Ты чего? — удивлённо повернулся он ко мне. — Чё случилось-то?
— Поехали на кладбище, дядя Слава!
— Прям сейчас что ли? А Жучка?
— Жучка за внучку, а внучка за Жучку! Никуда он не денется. На кладбище, дядя Слава! Проконтролируем, как они рыть будут!
14. Губы твои, как маки
Дождь усилился. Небо потемнело, тучи набрякли. Казалось, что они вот-вот разрешатся чем-нибудь не очень приятным, новым всемирным потопом или ужасным снегопадом, за которым на нас обрушатся лавины и нескончаемые ужасы ледникового периода.
Как назло, дороги заполнились машинами, и мы несколько раз встревали в пробки. Минут через сорок, наконец, добрались, и когда приехали на кладбище, случилось чудо — дождь стих, а в небе появился просвет, как небольшой намёк на то, что вечная жизнь будет обязательно доброй и светлой. Нужно только захотеть и очень постараться.
Мы въехали в распахнутые ворота и по узкой дороге двинулись между торговых рядов. Сегодня они оказались пустыми. Кладбище было не тем, где был похоронен опер Бешеный и куда мы ездили с Кукушей.
— Куда ехать, ты знаешь? — спросил Кукуша.
— Подъезжай к будке смотрителя, — ответил я и махнул вперёд.
Он проехал дальше, выехал на маленькую площадь и остановился у избушки с крышей, покрытой рубероидом. Удивительное дело, за тридцать лет почти ничего не изменилось. Дорога стала у́же из-за того, что по всей длине по обочинам прибыли могилы, и деревья разрослись.
Кладбище называлось в народе старым и тридцать лет назад, потому что здесь уже тогда никого не
