телефона. Когда он достает его и на экране высвечивается имя Рози, он принимает вызов.
— Привет. — Он слушает минуту, затем на его лице появляется улыбка. — Подожди секунду. — Встретившись со мной взглядом, он спрашивает: — Вместо камеры, как бы ты отнеслась к устройству, которое показывает мои жизненные показатели и отслеживает мое местонахождение? Таким образом, тебе не придется видеть, как я убиваю кого-то чуть ли не каждый день, и ты сможешь наблюдать, как мое сердце бьется для тебя, где бы я ни был.
— Боже, да! Я бы хотела что-нибудь подобное.
Усмехнувшись, он говорит Рози:
— Приступай к разработке приложения, чтобы Сиенна могла получить к нему доступ со своего телефона, и сделай то же самое для меня. Я хочу следить за ней постоянно.
Повесив трубку, он говорит:
— Посмотри, какие мы одержимые. Мне это нравится.
— Спасибо. — На моем лице расплывается улыбка. — Думаю, это очень поможет.
— Хорошо. Я также буду часто звонить тебе. — Встав, он берет тарелку. — Я попрошу людей перевезти все твои вещи в пентхаус. Тебе сейчас ни к чему такой стресс.
Я слезаю с кровати и иду за ним на кухню.
— Не нужно нянчиться со мной. Если не считать моей фобии, я в полном порядке.
Он ставит тарелку на стойку, переводя взгляд на меня.
— Это не имеет никакого отношения к твоей фобии. Вчера я сказал тебе, что отныне буду контролировать все аспекты твоей жизни. — Опираясь бедром о стойку, он скрещивает руки на груди, отчего его бицепсы отчетливо проступают под черными рукавами. — Как глава пяти семей, я обязан держать все под контролем. Только так я могу защитить всех.
Когда он так нежен со мной, я почти забываю о его истинной сущности. Все те фотографии в коридоре стали для меня настоящим открытием. Этот человек несет на своих плечах весь наш мир, и все, что ему нужно, – это я.
— Ты такой сильный, что порой меня это поражает, — говорю я тихим, но полным благоговения голосом. Я подхожу ближе и, расцепив его руки, прижимаюсь к его груди. — Вся власть находится в твоих руках. Скажи, могу ли я еще что-то сделать, чтобы облегчить твое бремя?
— Просто люби меня, Сиенна.
Запрокинув голову, я встречаюсь с ним взглядом.
— Я и так люблю тебя.
— Ну, мне бы хотелось, чтобы ты показала, что любишь меня.
Чувство вины вспыхивает в моей груди. Я приподнимаюсь на цыпочки и обхватываю его подбородок руками.
— Прости за весь тот ад, через который я заставила тебя пройти, и я сделаю все возможное, чтобы загладить свою вину.
Уголок его рта приподнимается.
— Да?
Я нежно целую его в губы.
— Ты единственный мужчина, которого я хочу. — Я снова целую его. — Спасибо, что боролся за нас. И спасибо, что остался со мной после того, как узнал о моей фобии.
Он слегка отстраняется, не давая мне поцеловать его еще раз, и говорит:
— Больше никаких секретов. — Я киваю, и он добавляет: — И никакой лжи.
— Обещаю.
Он опускает голову, и, когда его губы накрывают мои, все ощущается совсем по-другому. Кажется, будто мы соединяемся на гораздо более глубоком уровне, и, клянусь, я чувствую мощную энергию Кристиано в своей душе.
Его рука сжимается вокруг моей поясницы, и, подхватив меня на руки, он идет в спальню, не разрывая поцелуя.
Меня осторожно укладывают на смятые простыни, и пока он нависает надо мной, я вслепую начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке.
Поцелуй не становится диким, а, наоборот, углубляется, пока наша вечная любовь не образует вокруг нас интимный кокон.
В этот момент есть только мы. Никаких страхов. Никакой Коза Ностры. Никакой душевной боли.
Мы медленно раздеваем друг друга, наслаждаясь каждым прикосновением. Когда Кристиано приставляет свой член к моему входу, я обхватываю его ягодицы ногами. Он заполняет меня, дюйм за дюймом, и, войдя полностью, замирает.
Понятия не имею, как долго мы так лежим, просто целуясь и любя друг друга, но, когда он наконец начинает двигаться, мое тело дрожит от того, насколько это приятно.
Ритм между нами глубокий и ровный, благодаря чему все мои чувства усиливаются.
Он разрывает поцелуй и, опираясь предплечьями по обе стороны от моей головы, смотрит мне в глаза, пока мы занимаемся любовью. Я провожу пальцами по его спине, отчего он вздрагивает, а по его коже пробегают мурашки.
— Поменяйся со мной местами, — говорю я, прижимаясь к нему всем телом.
Кристиано просовывает руку под меня и резко переворачивает нас. Я снова принимаю его член глубоко в себя, оказываясь сверху. Мои бедра начинают двигаться, пока я целую его грудь и провожу руками по каждому дюйму его тела.
Его руки сжимают мои бедра, а когда пальцы впиваются в кожу, я ускоряюсь.
— Сиенна, — шепчет он мое имя, словно молитву. Все его внимание сосредоточено исключительно на мне, пока я приближаю его к оргазму.
Мое собственное желание растет, и, когда мой темп замедляется, он берет инициативу в свои руки, жестко и быстро вбиваясь в меня.
Я не могу отвести от него взгляд, когда мощный оргазм накрывает меня с головой.
Кристиано кончает так сильно, что резко садится и прижимает меня к своей груди. Я слышу, как он стонет, наполняя меня дрожащими толчками, и от этого по мне прокатывается еще одна волна удовольствия.
Я крепко обнимаю его за шею и, прижав ладонь к его затылку, держу, пока его прерывистое дыхание ласкает мое горло.
— Ты – вся моя жизнь, — шепчу я. — Если ты умрешь, умру и я. — У меня перехватывает дыхание, а голос дрожит. — Без тебя меня просто не станет.
Хватка Кристиано становится болезненной, но это помогает мне не терять связь с реальностью.
— Я чувствую то же самое, детка. Мы живем и умрем вместе.
Глава 23
Кристиано
Я взял недельный отпуск и передал управление Энцо, пока сам занимался переездом Сиенны в пентхаус.
Мы только что встретились с доктором Кан, которая мне все подробно объяснила.
Пока мы идем к припаркованному внедорожнику, мой мозг пытается придумать способы, как облегчить Сиенне жизнь.
Забираясь на заднее сиденье, я жду, пока Нико отвезет нас подальше от клиники доктора, и только тогда говорю Сиенне:
— Я куплю второй телефон, и только ты будешь
