где находится ее сердце. — Я боюсь потерять того, кого люблю, и остаться совсем одна. — Она еще ниже опускает голову и шепчет: — Я боюсь, что просто не переживу утрату всего, что для меня значимо.
Я стою неподвижно и молчу, чтобы она продолжила говорить.
— Эти мысли... — Ее голос становится хриплым, а лицо – бледным. — Они разрывают мой разум на части, а тревога и страх становятся просто невыносимыми. — Она запинается, и, когда рыдания мешают ей говорить, я больше не могу стоять на месте.
Я опускаюсь на колени у ее ног, а она закрывает лицо руками и стонет:
— Я все время вижу кровь.
— Принцесса, — шепчу я, поглаживая ее руки ладонями.
— Я слаба и сломлена, — плачет она. — Я все время вижу, как ты умираешь, и это снова и снова разрушает меня. Вот почему я рассталась с тобой. Я думала, что если не буду видеть тебя каждый день, то перестану любить тебя и все станет проще.
Она поднимает голову, и ужас в ее глазах заставляет меня напрячься, словно я готовлюсь к самой важной битве в своей жизни.
— Я не могу смотреть, как ты каждый день уходишь на работу. Не могу сидеть и ждать звонка. Однажды это уже уничтожило меня. — Она прерывисто вздыхает. — Каждый божий день меня мучают воспоминания о том, как в тебя стреляли. Ты умер, и это убило меня.
Не понимая, я качаю головой.
— Я здесь, детка.
— Ты умер! — кричит она, бросаясь ко мне. Я обхватываю ее руками, и она, крепко сжимая мою шею, всхлипывает: — Я видела белую простыню на твоем теле и окровавленный пиджак на полу. Ты умер, и это разрушило мой разум.
Господи. Она говорит о том, как меня ранили в тот день, когда мы должны были отпраздновать нашу помолвку?
Я всегда знал, что смерть – это часть жизни, но ни разу не задумывался о том, как это повлияет на Сиенну.
Я бы сошел с ума, если бы она умерла, так что могу отчасти понять, через что она сейчас проходит.
Она обнимает меня еще крепче.
— Это лишь вопрос времени, когда я снова потеряю тебя. — Ее дыхание становится прерывистым. — Страх… ты умер... ты умер, Кристиано.
— Я здесь. — Я отстраняюсь и обхватываю ее лицо руками. — Я здесь. Посмотри на меня. — Когда ее взгляд останавливается на моем лице, я говорю: — Я выжил, Сиенна.
— Я не могу снова потерять тебя, — хнычет она. — Мне было так больно, когда ты умер.
— О, детка. — Я покрываю поцелуями ее лицо. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Если бы я знал, то попросил бы их привести тебя ко мне, пока я был на операции.
Я ничего об этом не знал.
Она снова прерывисто вздыхает, и в ее голосе слышится тревога.
— Тебя ранили из-за меня. Я просто стояла и смотрела.
Я провожу большими пальцами по ее щекам и качаю головой, но она продолжает:
— Я слишком слаба для такого мужчины, как ты. Вот почему я не хотела выходить за тебя замуж.
Сиенна отстраняется и, издав душераздирающий всхлип, достает из пузырька еще одну таблетку. Ее рука сильно дрожит, когда она кладет ее в рот.
Я поглаживаю ладонями ее бедра, терпеливо ожидая, пока она придет в себя.
Наблюдая, как она делает глубокие вдохи, закрыв глаза, в то время как на ее лице мелькают мучительные эмоции, я понимаю, как сильно она страдала, борясь с этим в одиночку.
— Я люблю тебя, Сиенна.
Ее глаза широко раскрываются, и я, уловив сомнение, показываю на своем лице всю глубину своих чувств, чтобы она поняла, насколько я ей предан.
— Ты не сломлена, детка. Ты думала, что я умер, а от такой боли я бы тоже свихнулся. — Я опускаюсь на колени. — Каждый день, который мне приходилось проживать без тебя, был сущим адом, а ты была жива, поэтому я могу только представить, насколько больно тебе было, когда ты верила, что я мертв. В такой ситуации я бы тоже сошел с ума.
— Но это делает меня слабой, а тебе нужна сильная женщина. — Она берет один из пузырьков и швыряет лекарства в дверцу шкафа. — Мне приходится посещать психиатра каждые две недели и принимать лекарства, чтобы жить нормальной жизнью. Можешь себе представить, что будет, когда все станет совсем плохо? Вместо того, чтобы быть рядом и поддерживать тебя, я, скорее всего, окажусь в больнице. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.
Когда она снова начинает нервничать, я обхватываю ее голову и заставляю посмотреть на меня.
— Сиенна, я хочу тебя. Последний месяц был ужасно тяжелым, но ты была рядом. Твои объятия – единственная поддержка, которая мне нужна. С тобой я чувствую покой и избавляюсь от напряжения. — Мой тон смягчается, когда я продолжаю: — Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мне нужно, чтобы ты была чуткой и уравновешивала мою жестокость. Мне нужно возвращаться домой к твоей красоте после столкновения с уродством нашего мира. Господи, Сиенна, ты нужна мне. — В моих словах сквозит отчаяние, и я не могу сдержать слез. — Только ты успокаиваешь мою тьму. Больше никто.
Она снова обнимает меня за шею и признается:
— Я думала, ты во мне разочаруешься.
— Никогда. — Я осыпаю поцелуями ее волосы. — Я хочу защитить тебя и сделать твою жизнь как можно легче. — Глядя ей в глаза, я надеюсь достучаться до нее, когда говорю: — Ты всегда боролась с тревогой, и я ни разу не поднимал эту тему. Я научился помогать тебе справляться с приступами паники, и узнаю все о твоей фобии, чтобы не усложнять тебе жизнь. Я подстроюсь под тебя, Сиенна, потому что твое душевное спокойствие и счастье для меня важнее всего.
Мне кажется, даже если бы она мне изменила, я бы все равно простил ее. Никакие ее поступки не смогли бы заставить меня разлюбить Сиенну.
— Мы найдем способ улучшить твою жизнь, — обещаю я.
Когда она продолжает смотреть на меня, выглядя очень измученной, я встаю и откидываю одеяло.
— Ложись в постель, детка. Тебе нужно отдохнуть и дать лекарствам подействовать.
Она подчиняется, и как только ложится, я снимаю с нее
