class="p">Устав от сегодняшней борьбы с сильными эмоциями и тревогой, я шепчу:
— Нет.
Его взгляд скользит по мне, пока он расстегивает манжеты.
— Даже не будешь со мной спорить о том, где мы будем жить?
— Нет. — Я тяжело вздыхаю. — Я не глупая.
— Я и не говорил, что ты глупая. — Он кладет свою руку поверх моей, и уголок его рта приподнимается. — Давай обойдемся без споров. Я хочу насладиться каждой секундой сегодняшнего дня.
Я переплетаю свои пальцы с его и, желая перевести разговор на более безопасную тему, спрашиваю:
— У тебя в пентхаусе есть еда?
— Конечно.
— Ты ничего не ел на приеме. Что бы ты хотел на ужин?
Он расслабляется на сиденье и смотрит на меня с такой любовью, что я почти верю, что мы сможем пережить все, что угодно.
— Все, что захочешь, детка. Можем заказать еду на дом.
— Я хочу тебе что-нибудь приготовить.
Он отвечает с нежной улыбкой на губах:
— Мне бы этого очень хотелось.
— Наслаждайтесь своей первой брачной ночью, — говорит Нико, останавливая внедорожник, и, оглядевшись, я замечаю, что мы находимся в подземном гараже.
Выходя из машины, Кристиано говорит Нико:
— Будь здесь завтра в десять, чтобы мы могли перевезти кое-какие вещи Сиенны.
— Я сама справлюсь, — говорю я, пока Кристиано достает мою сумку из багажника.
Пока мы идем к лифту, он отвечает:
— Знаю, но теперь, когда мы женаты, я обо всем позабочусь за тебя.
Мы заходим внутрь, и, когда лифт поднимает нас на верхний этаж, он добавляет:
— Я заказал для тебя ключ-карту. Ее должны доставить завтра.
— Хорошо. — Должна признаться, мне действительно не терпится увидеть его дом.
Когда двери открываются, мы проходим по короткому, но широкому коридору, украшенному фотографиями всех членов пяти семей, сделанными на различных мероприятиях, проводившихся на протяжении многих лет.
Я замедляю шаг, когда меня захлестывают воспоминания.
— О боже, — шепчу я. — Я этого не ожидала.
— Фотографии напоминают мне о том, за что я борюсь, — говорит Кристиано. — И о том, что я потеряю, если не останусь на вершине пищевой цепочки.
— Господи Иисусе. Даже не представляю, с каким давлением тебе приходится сталкиваться каждый день. — Мой взгляд скользит по его лицу.
Он наклоняет голову и, подняв руку, обхватывает мою щеку.
— Вот почему ты мне так нужна.
Мое сердце.
Он ведет меня в большое открытое помещение. Здесь автоматически загорается освещение, наполняя пространство мягким желтым светом, который гораздо приятнее для глаз, чем белый свет в моей квартире.
Когда Кристиано поворачивает налево, я замечаю столовую справа от нас. Мы проходим мимо просторного холла, который можно использовать для приема гостей, и, когда доходим до гостиной, я вижу открытую арку, ведущую на кухню.
Он указывает на большой квадратный журнальный столик из белого мрамора.
— Позже я покажу тебе, как работают все пульты. — Взяв в руки один из них, он нажимает кнопку, и все шторы раздвигаются, открывая великолепный вид на город.
— Почему ты не оставляешь их открытыми? — спрашиваю я.
— Утреннее солнце – это сущий кошмар, — говорит он, направляясь на кухню. Он показывает мне, где что лежит, и, открыв холодильник, я осматриваю продукты. Увидев грибы и ветчину, я спрашиваю:
— У тебя есть сливки?
— Не знаю. — Он проверяет кладовую. — Да, здесь есть пара упаковок жирных сливок.
Улыбка играет на его губах, когда он закрывает дверь.
— Будешь готовить пасту?
— Да. Альфредо.
— Отлично. Я помогу, но сначала давай закончим экскурсию. — Он берет меня за руку и выводит из кухни к парадной лестнице. — На втором этаже, помимо главной спальни, есть три гостевые комнаты. — Он останавливается и указывает на перила. — О, если пройти через дверь под лестницей, то можно попасть в тренажерный зал.
— Хорошо.
Мы идем по коридору, но я не заглядываю в гостевые комнаты. Войдя в его спальню, я вижу кровать королевского размера, кремовое постельное белье, гардеробную и зону отдыха у окон от пола до потолка. Тяжелые шторы задернуты, поэтому я не могу полюбоваться видом из окна. Он ставит мою сумку на кровать, затем указывает налево.
— Ванная за той дверью. Не стесняйся менять что-либо в пентхаусе. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.
В воздухе чувствуется знакомый запах Кристиано.
— Значит, тебя устроит розовое покрывало на кровати? — дразню я его.
С серьезным выражением лица он кивает.
— Если ты этого хочешь. — Подойдя ближе, он кладет руку мне на бок и быстро целует. — Переоденься во что-нибудь удобное, пока я займусь едой.
Я поворачиваюсь и указываю на спину.
— Ты не поможешь мне с пуговицами, пожалуйста?
— Конечно. — Я чувствую, как его пальцы касаются моей кожи, когда он расстегивает одну пуговицу за другой. Затем он спускает шелк и шифон с моих плеч, и, когда платье падает на пол, я слышу, как он глубоко вздыхает.
— В белых кружевных трусиках, лифчике и на высоких каблуках ты просто великолепна.
— Да? — Я продолжаю стоять к нему спиной, и когда его теплое дыхание касается моего плеча, по моей коже бегут мурашки.
Его губы поднимаются к моей шее, и я вздрагиваю от того, насколько это приятно.
— Боже, я зависим от твоего запаха, — шепчет он низким, жадным голосом. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.
Он обхватывает мою левую ягодицу, а другой рукой обнимает спереди, и когда его ладонь накрывает мою грудь, моя голова откидывается назад.
— Скажи мне, что я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне, — приказывает он мне на ухо.
Положив руки ему на бедра, я поглаживаю их и, в кои-то веки, честно признаюсь:
— Ты нужен мне больше, чем я когда-либо буду нужна тебе.
Его ладонь скользит по моей животу и проникает под трусики. Когда он проводит пальцем по моему клитору и входу, из его груди вырывается стон.
— Уже такая влажная для меня.
Мои глаза закрываются от удовольствия, но вдруг он отстраняется.
Оглянувшись через плечо, я вижу, что он расстегивает рубашку. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он раздевается, но, оставшись в боксерах, он берет меня за руку и выводит из спальни.
— Я… эм… немного смущена.
