кто этот мужчина. — Он открывает сумку и начинает одеваться, продолжая говорить: — Если бы Римо заставил Валентину, я бы дал добро, потому что знаю, что он будет относиться к ней как к королеве. — Кристиано смотрит мне в глаза. — Если бы это был кто-то вроде Уилла Бейкера, я бы его убил.
Поскольку я выросла в Коза Ностре, я знаю, что так принято, и продолжать спорить с ним бесполезно.
Я смотрю на Кристиано, пока он застегивает пуговицы на своей рубашке, и в моем сердце оседает чувство утраты.
Что произойдет, когда он поймет, что я не гожусь на роль его королевы?
Его взгляд скользит по моему лицу, затем он хмурится и говорит:
— Только не говори мне, что ты расстроена из-за того, что я убил этот кусок дерьма.
Я быстро качаю головой.
— Нет. Мне жаль Валентину и детей. Наверное, нелегко проходить через такое.
Его лицо вновь расслабляется, и я провожаю его взглядом, пока он идет в ванную. Даже не спросив, не против ли я, он берет мою зубную щетку, и, не найдя на полке зубной пасты, открывает шкафчик.
Достав тюбик, он откручивает крышку и ворчит:
— Ты что же, даже не набросишься на меня за то, что я открыл шкафчик?
Черт.
Я замираю, когда его взгляд останавливается на мне. Мои губы приоткрываются, но я не могу придумать, что сказать.
Чистя зубы, он заглядывает внутрь шкафчика и качает головой.
Боже, теперь он точно не отстанет, пока не выяснит, что я от него скрываю. Как я могла так оплошать?
Наконец, мне приходит в голову идея, и я молюсь, чтобы мои слова звучали правдоподобно, когда говорю:
— Я переложила свои средства личной гигиены в другое место.
Кристиано полощет рот, вытирает его насухо и садится на крышку унитаза, надевая ботинки.
Напряжение скручивает мой желудок, пока я жду его реакции, чтобы понять, поверил ли он моей лжи.
Он встает и, подойдя ко мне, целует в лоб, в то время как его пальцы обхватывают мое горло. Затем он наклоняется и шепчет:
— Помнится, я просил тебя больше не лгать мне.
Я закрываю глаза, опасаясь, как он меня накажет.
Спустя пару секунд он отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Мы поженимся через три недели, а не через месяц. Если продолжишь лгать, принцесса, то произнесешь мне свои клятвы в эти выходные.
Я смотрю на него с открытым ртом, и, не успев подумать, возражаю:
— Я не лгу!
— Две недели. — Его черные глаза вызывающе смотрят на меня, а уголок рта приподнимается.
Отстраняясь от него, я спешу в спальню, чтобы не ляпнуть какую-нибудь очередную глупость. Я достаю из шкафа платье и чистое нижнее белье, и, направляясь в ванную, чтобы принять душ, слышу, как Кристиано спрашивает:
— Какие у тебя планы на сегодня?
Через час у меня встреча с доктором Кан, но я ни за что не скажу ему об этом.
Пару секунд раздумывая, что ему сказать, я отвечаю:
— Я встречаюсь с подругой в ее офисе.
Когда я кладу одежду на стойку и включаю краны, Кристиано появляется в дверях.
— И что это за подруга?
— Ты ее не знаешь. — Я берусь за дверную ручку и приподнимаю бровь, глядя на него. — Мне нужно принять душ, иначе я опоздаю.
Он пристально смотрит мне в глаза, затем усмехается и мрачно бормочет:
— Ты всерьез считаешь, что я разрешу тебе встретиться с кем-то, кого я не знаю?
— Господи, Кристиано, — огрызаюсь я и, чувствуя себя загнанной в угол, толкаю его в грудь, пытаясь оттеснить от двери.
Конечно, он не сдвигается с места.
Меня захлестывает гнев.
— Ее зовут Яна Кан. Она врач и не имеет никакого отношения к Коза Ностре. — Я подхожу вплотную к нему и шиплю: — И даже не думай, что я позволю тебе диктовать, с кем мне можно дружить, а с кем нет.
Этот мужчина нагло ухмыляется мне, и я разочарованно стону.
— Ты просто невыносим!
Он наклоняется и целует меня в губы, а потом говорит:
— Ты такая милая, когда злишься.
Приоткрыв рот, я смотрю, как он идет к входной двери, говоря:
— Не забудь, что наша свадьба состоится через две недели.
— Что мне сказать родителям? — кричу я.
Он открывает входную дверь и ухмыляется еще шире.
— Ты так здорово умеешь лгать, так что придумай что-нибудь.
Когда он уходит, я захлопываю дверь ванной и разочарованно рычу.
Боже, он такой упрямый!
Сняв пижаму, я слышу звонок телефона, и тут же несусь в спальню. Увидев, что это Кристиано, я возвращаюсь в ванную и отвечаю:
— Что еще?
— Ты что, дерзишь мне, принцесса? — его голос грохочет у меня в ухе.
— Да. — Я снова закрываю за собой дверь и спрашиваю: — Что тебе нужно?
— Скажи родителям, что я боюсь, что ты снова со мной порвешь. Поэтому мы и женимся раньше.
— Ты никогда ничего не боишься, — констатирую я очевидное.
— Когда дело касается тебя, боюсь, — признается он. — Однажды ты уже бросила меня.
Я ахаю, глядя на пар, поднимающийся из душа.
Все эти разговоры о свадьбе сводят меня с ума.
Сдавшись, я говорю:
— Я так больше не могу. Оформи свидетельство о браке, и давай уже покончим с этим, потому что тебе явно наплевать на меня.
— Не дави на меня, Сиенна.
Закончив разговор, я вешаю трубку и ставлю телефон на беззвучный режим.
Когда я захожу в душ, вода уже остыла. Я моюсь, чувствуя, как слезы щиплют глаза, и через пять минут закрываю краны. Вытираясь, я одеваюсь, дрожа как осиновый лист.
Я резко втягиваю воздух, затем хватаюсь за стойку, потому что мои легкие отказываются работать. Грудь сдавливает, пока не возникает острая боль.
Мои ноги подкашиваются, и, упав на пол, я хватаюсь за горло и сдавленно кричу.
Странное ощущение пробегает у меня по спине за секунду до того, как дверь ванной распахивается.
— Блять! — Кристиано опускается рядом со мной, и прижимает к своей груди. — Господи, Сиенна.
Он обнимает меня так крепко, не позволяя окончательно сломаться.
Я задыхаюсь, борясь с панической атакой, ощущая себя крошечной и беззащитной рядом с его мощным телом, которое почти поглощает меня.
Ты возненавидишь меня так же, как я ненавижу себя.
