Переписав цифры, обозначающие количество шариков на каждом уровне, и пересчитав их общее количество, Хромов заглянул в таблицу Менделеева и стал искать элемент, который содержал бы такое же количество электронов на своих квантовых оболочках. К его удивлению, им оказался химический элемент под номером девяносто четыре – плутоний.
«Если это не плод моей фантазии, то передо мной лежит либо очень умело выполненная подделка, либо то, чему вообще не может быть никакого логического объяснения», – размышлял он.
Илья скатал древний холст в трубочку и убрал его в письменный стол. Взглянув на часы и поняв, что ложиться бессмысленно, он направился в ванную комнату. Обдумав во время бритья создавшуюся ситуацию, он решил пока ничего никому не говорить, опасаясь, что эти сведения могут повлиять на результат расшифровки сопроводительного текста, и попробовать установить подлинность коврика самостоятельно.
Глава девятая
Обретение чуда
Илья Федорович Хромов пришел на работу на полчаса раньше. В криминалистической лаборатории он первым делом включил атомно-абсорбционный спектрометр. Затем он вскрыл кейс, в котором лежало заветное полотнище, и выложил его на полированный стальной столик прибора.
«Пожалуй, будет достаточно сделать спектральный анализ ткани и чернил, – решил он. – Если ничего подозрительного не обнаружу, то останется только произвести изотопный анализ и выяснить приблизительный возраст коврика».
К тому времени, когда лаборатория стала наполняться сотрудниками, со своей первой задачей он справился. Проконсультировавшись с одной из сотрудниц, он выяснил, что ни материал, из которого сделан коврик, ни чернила такого химического состава никогда ранее не применялись для написания каких-либо посланий. Майор Хромов уложил рисунок в небольшой пластмассовый тубус и направился в цокольный этаж здания, где в двух смежных комнатах стоял укрытый за толстыми бетонными стенами ядерный спектрограф, оборудованный специальной приставкой, позволяющей с достаточно высокой точностью датировать возраст органических образцов.
– Ты чем сейчас занят? – обратился он к сидевшему за столом оператору Николаю Порошину.
– У вас, товарищ майор, что-то срочное?
– Да, пожалуй, срочное. Скажи мне, сколько времени занимает одно измерение на твоей «бандуре»?
– Это зависит от предполагаемой датировки образца, – ответил Николай. – Чем старее образец, тем большее время приходится его там выдерживать, – кивнул он на стоявший в центре комнаты массивный стальной цилиндр с сейфовой крышкой.
– Тогда взгляни-ка на образец сам, – майор развинтил свой тубус.
Николай Порошин потер между пальцами грубоватую ткань плохо отбеленного полотна и спросил:
– Что за кружки на нем нарисованы? В них смысл какой-нибудь есть?
«И он о том же! – с раздражением подумал Илья Федорович. – А он ведь физик, догадается быстро».
– Да нет, рисунки тут совершенно не важны, интерес представляет только ткань, – сказал он, стараясь казаться равнодушным.
– На первый взгляд, ей не менее тысячи лет, а то и поболее, – проговорил Николай. – Многое зависит от условий, в которых она хранилась, и от того, каким образом была в свое время изготовлена…
– Понял, понял, – перебил его Илья. – Скажи мне, хотя бы примерно, сколько времени потребует измерительный цикл.
– Сутки минимум, не меньше.
– Согласен, – сказал Хромов. – Надеюсь завтра после обеда получить от тебя результат.
Когда Хромов ушел, оператор аккуратно развернул странный коврик на столе. Убедившись, что полотнище не заражено радиацией, он уложил его на стеклянную подложку четырех пийного счетчика, установил крышку на место и включил форвакуумный насос. Дождавшись, пока разрежение в камере достигнет необходимого уровня, он установил таймер измерительного комплекса на двадцатипятичасовой рабочий цикл и нажал кнопку пуска. Покончив с этим, Николай вспомнил, что Хромов не оставил заявку на проведение работ, и позвонил ему, чтобы напомнить о ней.
– Да, да, сейчас принесу, – отозвался Илья и вспомнил о «брошке». «Вот, кстати, и ее отнесу Николаю, – решил он. – Пусть просветит».
Вынув диск из сейфа, он завернул его в бумагу и, заполнив бланк требования, направился вниз.
– Как, еще что-то принесли? – удивился Порошин, подбрасывая на ладони диск. – А с этим что прикажете делать?
– Сам пока не знаю, – пожал плечами Хромов. – Но для начала попытаемся выяснить, из чего сделан центральный камень и какова его внутренняя структура. Состав сплава мне, конечно, тоже интересен. Удельный вес, кристаллическая решетка и прочее.
– Понял, – кивнул Порошин, – по полной программе, значит.
Он подошел к стоявшей в центре комнаты лазерной установке, закрепил лоток на осевом рельсе и осторожно зажал в его зубчатых лапках «брошь». Проверив точность ориентировки, Николай подошел к пульту управления лазерной установки и включил блок питания.
– Эй, эй, – предупреждающе воскликнул Илья, – ты не очень-то усердствуй, а то перережешь мою железку.
– Не беспокойтесь, – недовольно дернул плечами Николай Алексеевич, – я только опорный сигнал сейчас выведу, ватт на двести. А кроме того, даже на самой полной мощности эта установка только фанерку и способна разрезать.
Он щелкнул тумблером, и тонкий красноватый лучик, отразившись в укрепленном напротив выходной линзы лазера зеркале, уперся в мутный камень «броши».
– Для начала мы подкатим к мишени дифракционный пирометр и с разных углов оценим величину внутреннего преломления луча, после чего будет ясно, монолитный использован кристалл или составной, – сказал Порошин.
– И что с того?
– Как что? Знание, конечно. Ты притащил сюда какую-то непонятную штуковину и хочешь, чтобы я во мгновение ока в ней разобрался. Так не бывает. Измерим когерентное отражение, определимся с видом кристаллической решетки, выведем соотношение по примесям…
Он хотел добавить еще что-то, но странный, похожий на скрежет звук, донесшийся со стороны лотка, заставил его замолчать.
– Это еще что такое? – недовольно буркнул он.
Илья первым бросился к установке и, прикрыв лицо ладонью, склонился над лотком.
– Что тут стряслось? – подскочил к нему Порошин.
– Посмотри, – указал майор на «брошь», – видишь, что с ней творится?
Николай тоже заслонился от слепящего луча и наклонился ниже. И в ту же секунду они одновременно вздрогнули от нового резкого звука и увидели тонкую зигзагообразную молнию, пробежавшую по торцу «броши».
