Сегодня я принял на себя ответственность ещё за одного человека и обязан её нести. Сейчас, глядя на Асю, понимаю, что способен на большее. Ради этой сильной девочки, неожиданно ворвавшейся в мою судьбу, я готов свернуть горы. С этого момента не должно быть сомнений. И я не жалею ни капли о случившемся, но меня связывает страх, затягивая тугие узлы на шее, плечах, руках, ногах… Я боюсь за её жизнь. Волнуюсь за близких. Боюсь за то, что когда меня настигнет усталость и накроет с головой, я банально отключусь, она проснётся и попросту сбежит. После нелёгкой беседы с Матвеем и её тяжёлого откровения, на месте Аси я бы и сам не выдержал. Единственная причина, удерживающая Асю в стенах этого дома — Александр. И то не факт. Её следующая реакция мне отнюдь не известна. Уверен. У Аси накопилось много вопросов за столь короткое время, но где мне взять силы правильно ответить на каждый из них? Допускать очередную ошибку я не имею права. Но всё настолько запутано и сложно, что я сам теряюсь в последовательности действий. Её повторный обморок окончательно вывел меня из равновесия. Резко вспыхнувшие во мне желания лишь усугубили ситуацию.
Мне пришлось оставить Асю одну и спуститься к Матвею. Мать накормила детей, разобрала наши покупки, помыла и уложила спать в детской. Сама уснула рядом, в комнате Аси.
Матвей битый час проторчал на связи. Кому-то звонил. На кого-то орал. Затем назначил пару встреч. Ещё раз пролистал папку, лежащую на моём письменном столе. Снова сделал пару звонков и какие-то краткие записи, раздал команды и поручения, попрощался со мной и ушёл, пообещав утром прислать человека для личной охраны Насти. Его я практически не слушал. Вертя в руках бархатную коробочку с обручальными кольцами, терзал себя новыми мыслями, затягиваясь терпким табачным дымом. Чтобы окончательно не слететь с катушек, я снова закурил после долгого перерыва. Держался, сука, два года. Запивая привкус никотина небольшими глотками спиртного, так и остался сидеть в прокуренном кабинете.
Четвёртый час ночи, а сон меня ни хрена не берет. Спиртное больше не лезет в горло. В давящей тишине не услышал ни распахнувшейся двери, ни её тихих шагов. Лишь звук открывающегося окна заставил меня поднять налитые свинцом веки и уловить в тусклом освещении бра её точёную фигурку, скрытую под тонкой тканью чёрного атласного халатика. Моя девочка пришла ко мне…
Ася
Резкое сокращение мышц спровоцировало пробуждение. Тело вздрогнуло во сне, словно его коснулись оголенным проводом высоковольтной линии электропередач. Сон прервался мгновенно. Задышав глубоко и часто, я тут же распахнула глаза и повернула голову набок. Дмитрия в кровати не обнаружила. Её край, на котором он лежал рядом со мной несколько часов назад, был застелен покрывалом. От этого в груди больно защемило. Действительно, какому нормальному мужику нужна такая проблемная женщина, как я. Полковник умеет убеждать. Мужчина, недавно отстаивавший мою честь, так и не решился уснуть рядом. Прошлой ночью я сама была против его желания делить общую кровать на двоих, а сейчас мне катастрофически не хватало его близости.
В комнате горел тусклый ночник. Поднявшись с кровати, включила поярче свет, решив во что-нибудь переодеться. Сон как рукой сняло, а джинсы, плотно обтягивающие фигуру, слишком раздражали. Проблема возникла сразу, как только я вспомнила, где находится мой чемодан с вещами. В гостевой комнате, скорее всего, спит бабушка Нина, а здесь, в монтированном огромном шкафу, кроме одежды Димы ничего своего не найдёшь.
Но, как оказалось, я ошиблась. Он всё-таки позаботился обо мне, оставив на комоде, рядом с зеркалом, фирменную тёмную коробку, перетянутую красной лентой из органзы.
В упаковке под прозрачной крышкой находился комплект чёрного белья и такого же цвета атласный халатик. Может я поторопилась с выводами. Что, если он до сих пор застрял в кабинете с Матвеем? С некоторых пор это имя вызывало лишь раздражение и озноб по всему телу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Стянув с тела тесную одежду, с облегчением выдохнула и приняла душ, отметив про себя, что дети с бабушкой Ниной в полной безопасности и я смогу хотя бы сейчас расслабиться, и ни о чём не думать. Соблазн примерить всю эту красоту слишком велик. Я попросту не смогла удержаться. Достав из коробки нежнейшую ткань с кружевными деталями, удивилась бурной фантазии мужчины. Он явно рассчитывал на жаркое любовное рандеву. Шикарное, полупрозрачное кружево бюста село идеально на мою грудь. Оно ничуть не скрывало ареолы, очерчивающие область небольших сосков. Тёмные кружочки соблазнительно просвечивались. Черт! Я бы такое себе точно не купила. Любое, красивое, сексуальное бельё, но только скрывающее соски! Впрочем, трусики ничем не отличались от бюстгальтера. Одно радовало — мягкие, нигде не натирают. Носить удобно до того момента, пока их с меня не сорвут. Приятно удивил халатик. Вот он то и прикроет все мои стратегические места, чтобы не срывать глаза мужчине с буйной, слегка извращённой фантазией.
Огладив лицо приятным, прохладным атласом, улыбнулась сама себе, представив на месте нежной ткани его чувственные, чуть шероховатые ладони. Ощущаю себя маленькой,
глупой девочкой. Получив впервые настолько интимный подарок от Дмитрия, хочется сорваться с места и разыскать его, прижаться к тёплому мужскому телу, почувствовать под своими руками напряжённые мышцы. Мне столько ему нужно сказать, но было бы достаточно и нашего молчания — тот момент, когда слова становятся лишними, когда рядом слышишь лишь громкое сердцебиение близкого человека, спровоцированное моим присутствием. С ним забываешь дышать, наслаждаясь застывшим, волнующим мгновением, потому что этот мужчина вдруг стал для меня особенным, неповторимым…
Отворив беззвучно дверь, тихо вошла в кабинет. Дмитрий развалился в вальяжной позе на диване с опущенными веками. Он не спал. Медленно вертел хрустальный бокал в руках, размышляя о чём-то важном. При этом выглядел слишком измученным, хмурым. Сегодняшний день выдался для всех нелёгким. Для меня, пожалуй, самым трудным из тех, что уже довелось пережить. Для Димы он оказался чересчур напряжённым, иначе он не стал бы сидеть в одиночку, погрузившись с головой в собственный мир, разбавленный никотиновым дурманом и горечью спиртного. Впустив в кабинет ночную прохладу, чтобы хоть немного привести его в чувства с помощью свежего ночного воздуха, замерла на месте, услышав его глухой, сдавленный голос.
— Почему ты не спишь? Как ты себя чувствуешь, Настюш? — за спиной следом раздался звук опустившегося бокала на стеклянную столешницу журнального столика.
Обернувшись, скользнула взглядом по его задумчивому лицу, отметила запавшие, чуть прищуренные от перенапряжения глаза. Затем последовала ниже, туда, где в расстёгнутом вороте белоснежной рубашки виднелся треугольник мускулистой, ровно вздымающейся и опускающейся груди. Не смотря на весь свой измученный вид, Дима всё также оставался соблазнительным мужчиной, распаляющим во мне дикую страсть. У меня перехватило дыхание. Опомнившись, спустя минуту, я тихо ответила ему:
— Хорошо. Ваш семейный доктор мастер своего дела. Дима, нам надо поговорить.
Дима удовлетворительно хмыкнул, склонил голову набок и, приподняв изогнутую бровь, заинтересованно окинул меня взглядом.
— Ну надо же. Я напрочь забыл об этом, — известил с явной хрипотцой в голосе. — Ты надела белье, которое я приобрёл для тебя сегодня? Где ты его нашла?
— Разве не ты оставил его на комоде? В спальне, — удивлённо спрашиваю, начиная краснеть от кончиков волос до самых пяток.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет. После того, как узнал, что моя девочка попала в клещи Матвея, я о нём даже не вспомнил, каюсь. Мать разобрала все покупки. Неважно, милая, иди ко мне. Хочу убедиться, угадал ли я твой размер.
Дмитрий
Ася медленно подошла к дивану и остановилась напротив меня. Её открытый взгляд источал щемящую нежность с некоторыми оттенками грусти, то ли волнения. Такая, домашняя, тихая, женственная. На бледном лице мелькнула несмелая улыбка и тут же исчезла. Не смотря на всю мою жуткую усталость, мне вдруг захотелось вернуть ей радость поцелуем. Долгим. Тягучим. Проникновенным. Приласкать её губы своими, заставить их снова улыбнуться.
