Вытащив рубашку из-под пояса брюк, обняла его за обнаженную спину, прижавшись лбом к солнечному сплетению. Вдохнув любимый запах мужчины, прислонила губы к солоноватой коже и поцеловала её, отчётливо улавливая учащённый ритм сердца. Оно стучало набатом в моей голове. Гулко и мощно. Отражая его реакцию на меня. От такой близости невероятно зашкаливает адреналин в крови. Разум затягивает пьяной пеленой удовольствия, какой-то дикой эйфорией. Это чувство непроизвольно вытягивает из моей груди блаженный, тихий стон наряду со счастливой улыбкой. И он ощущает её. В ответ обнимает одной рукой за талию, а второй зажимает волосы легонько в кулак, целует мой висок, нежно прижимаясь к нему губами. Мы молча простояли так с минуту, затем Дима снова заговорил, разрывая звонкую тишину очередным откровением.
— Приезд Алекса никаким образом не является проявлением моей жалости. Я не пытался возвыситься в твоих глазах, Ася, уж тем более не намеривался с помощью мальчика поднять свою значимость, лишь оказал поддержку. Я бы не отважился унизить тебя этим чувством. Жалость разрушает человека. Это было бы эгоистично с моей стороны. Я лишь предлагаю помощь, которую ты не в силах попросить из-за гордости, хоть и являешься далеко неслабой женщиной. Ты неглупая. Значит можешь сделать правильные выводы. Уверен: сама прекрасно понимаешь, на каких условиях он здесь останется. Я не стану играть на чувствах ребёнка, окончательно разрушая его внутренний мир.
— Ты готов заплатить баснословную сумму? Несколько десятков тысяч долларов для того, чтобы нам помочь? — этот разговор мне даётся слишком тяжело. Я продолжаю дышать ему в грудь, пряча влажные глаза и кусая до боли губу. — Сегодня я рассчитывала выставить усадьбу деда на продажу. Этих денег хватило бы, но…
— Можно обойтись и без таких трат, — перебил меня Дмитрий.
— Ты намерен лично его усыновить? Я же понимаю, этот вариант беспроигрышный, но безжалостный по отношению ко мне, это уже слишком, Дима.
— Алекс хочет иметь полноценную семью, Ася. Ты что-то имеешь против его желания?
— Так теперь выглядит предложение руки и сердца? Или я снова не понимаю тебя?
— Ты всё правильно поняла, — объявил, как ножом отрезал.
— Ты готов связать себя узами брака только из-за желания ребёнка? — нервно хохотнула, не веря своим ушам. — Да мы едва знаем друг друга. Между нами вспыхнуло внезапное, интенсивное влечение. Дим, что если мы принимаем страсть или влюблённость, называй как хочешь, за любовь? Если эти чувства скоро пройдут, то что тогда? Дети от этого страдают. Разве мы не должны подвергаться сомнениям, прежде чем сделать собственные выводы? Я очень ценю твой поступок. Но он обязывает меня принять то, к чему я пока что психологически не готова. Прости…
В эту секунду у Дмитрия сорвало тормоза. Как будто их и вовсе не было. Он сжал волосы сильнее в кулак и потянул вниз, вынуждая поднять к нему лицо.
— Посмотри на меня! — в резкой форме скомандовал, но лишь для того, чтобы привлечь моё внимание. Буквально сверлил меня взглядом сверху вниз, задержавшись на моих глазах. — Никогда больше не молчи, поняла меня?! Больше никаких секретов, девочка моя, никаких! Я сегодня чуть не сдох, разглядывая в том аду его художества, как ты терпишь всё это? Алекс прекрасный ребёнок. Я и сам не ожидал, насколько он сможет меня поразить. Я не нашёл ни единого аргумента «против», так почему же ты не ищешь аргументы «за»?! Ася выходи за меня, — вдруг огорошил предложением и, не дав времени опомнится и возразить, внезапно накрыл своим жадным ртом мои губы…
****
Время для меня закружилось в бешеном ритме. Пьяная от его запаха и вкуса, подчинилась власти Дмитрия. Его дикому поцелую. Его натиску. Нежностью здесь и близко не пахло. Сдержанность мужчины улетучилась, словно и вовсе не было. Он горел весь в огне, от чего сходил с ума, увлекая и меня за собой в эпицентр полыхающего пожара. Меня всю трясёт в его руках, а он, крепко сжимая в объятиях моё тело, будто пытается втиснуть в себя, сделать единым целым. Упирается в живот твёрдым бугром, давая понять, на сколько сильно хочет близости. Я не смогла устоять. Не собиралась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Хочу тебя, — сдавленно прошептала в секундной передышке, пытаясь усмирить головокружение. Внизу живота всё настолько напряглось и пульсировало, что я готова отдаться где угодно, под любым углом наклона, на любой поверхности. Остервенело срываю расстегнутую рубашку с его плеч, высвобождая из плена одежды желанного мужчину. Она падает на пол. Мне плевать, что в доме мы не одни. Я постараюсь вести себя тихо, лишь бы снова чувствовать его силу в себе, вкушать удовольствие, которого у меня никогда не было. Дима открыл для меня совсем иной мир наслаждения: красочный, приправленный острыми ощущениями, любовью и душераздирающей нежностью. Даже его грубость мне настолько приятна, до трепета, что хочется умолять ещё и ещё испытать её на себе, прочувствовать заново, убедиться кому я действительно принадлежу до последнего вздоха. — Хочу тебя, Дим, не тяни… — захныкала я.
Дима расплылся в довольной ухмылке, не задумываясь жадно смял мои губы, ощутимо прикусив нижнюю, спровоцировал очередной мой стон, поглощая его в себя. Горячий язык облизал область жжения. Неторопливо. С лёгким нажимом. Я не думала, что поцелуи бывают такими крышесносными. Возбуждающими. Распаляющими желание настолько, что стоит дотронуться до себя там, внизу, и я взорвусь от лёгкого нажима пальцев на переполненную блаженными вибрациями плоть.
— Где ты хочешь, чтобы я это сделал? Выбирай поверхность, Ася, — низкий голос натянул нервы до предела. Взорвал очередную волну нетерпения. Вонзая ногти ему в плечи, получаю ответный изобразительный жест. Затылок обожгло. Сжав посильнее мои волосы в кулак, распространил под кожей возбуждающее тепло на ряду с лёгким покалыванием. Мы оба глухо простонали от острого удовольствия.
— Где угодно, Дима… пожалуйста…
Крепко прижавшись ко мне ртом, всосал верхнюю губу, вытягивая из меня очередной стон. Сердце бешено колотится. Пульс зашкаливает. Так нельзя сводить с ума одним лишь поцелуем. Перехватываю инициативу. Игра настолько захватывающая, что хочется самой сорваться с цепи и стать самой развратной женщиной для него. Стоило ему нырнуть языком в мой рот, как я его тут же легонько прикусила и принялась посасывать.
— М-м-м… — послышалось глухо где-то на задворках здравого рассудка. Стон явно не мой. Следом почувствовала, как в ягодицы рядом с влагалищем вонзились сильные пальцы мужчины, ладони нетерпеливо стиснули упругие мышцы задницы, оттянув при этом налитые складочки лона шире одна от другой. Тонкое кружево врезалось в нежную плоть, вызвав острое ощущение. Ч-ч-е-е-е-р-т! Он сведёт меня с ума! Под таким давлением можно что угодно пообещать…
Вжимаясь в меня твёрдой плотью, сдерживаемой ширинкой тонких брюк, Дима разорвал поцелуй, при этом грубо скомандовал:
— Сними их!
Его брюки бесили меня давно. Опустившись на колени, я с радостью принялась избавлять Дмитрия и от остальной одежды. Расстегнув пуговицу на поясе, потянула за бегунок молнии вниз, но его заело. Видимо моё нетерпение не позволило расстегнуть одежду без малейшей заминки. Руки трясутся от нахлынувшего вожделения. Я не стала заморачиваться и, сжав ладонями ткань по обе стороны молнии, рванула, разъединив половинки чёртовой змейки, попутно выдернув бегунок как чеку из гранаты. Он куда-то улетел, а над головой раздался сдавленный, грудной смех.
— Заинтриговала…
Ещё бы. Я и сама себя заинтриговала. До сегодняшнего дня подумать не могла, что можно получать невероятное удовольствие от орального секса с любимым мужчиной. Короткий и неопытный минет позволил управлять эмоциями Дмитрия. Тогда, в саду, я на минуточку почувствовала власть над ним. Сейчас меня снова перемкнуло, стоило взглянуть на каменное изваяние ствола, перетянутое вздутыми венками, отчётливо заметными под хлопковыми боксерами белого цвета. Разъединенная молния на ширинке брюк открывала куда лучший вид на мужское достоинство, чем какое-то там окно дорогого люкса с видом на Эйфелеву башню.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
