«Интересно, как, — подумал Дуглас, — как я могу выкрутиться из всего этого?»
Тетя Милдред с чувством выполненного долга выпрямилась и угрюмо пододвинула к себе тарелку.
Вдовствующая графиня Нортклифф произнесла громким ясным голосом:
— Я согласна с тобой, Милдред. Все это просто ужасно. Но Дуглас ни в чем не виноват. Это все Тони и эта девушка. Тони взял себе Мелисанду, а Дугласу оставил эту.., эту…
— Мама, — остановил ее Дуглас, наклоняясь вперед; его голос звучал глухо, но четко. — Мама, ты должна следить за своей речью. Я здесь хозяин и мне решать, кому в атом доме быть или не быть.
— Ах, — засмеялась Синджен, — вот в чем вопрос, да?
Дуглас пропустил это мимо ушей. Похоже, никто в этом доме ему уже не подчиняется, даже его пятнадцатилетняя сестра.
Вдовствующей графине потребовалась всего минута, чтобы прийти в себя от его отповеди. Сделав вид, что ничего не произошло, она ласково обратилась к Мелисанде.
— Леди Мелисанда, давайте я положу вам кусочек яблочного торта. Он очень вкусный, это предмет гордости нашего повара.
Мелисанда отрицательно покачала головой и тихонько спросила своего мужа:
— Кто такая эта Джульетта?
— О, моя любовь, она вторая красавица Англии после тебя. Но ты — первая, клянусь тебе.
— Хотелось бы посмотреть на нее, — сказала Мелисанда. — Звучит очень интригующе.
"О, Боже, — подумал Дуглас, — это как раз то, о чем я мечтал. Две изумительные женщины под моей крышей, женщины, от которых все мужчины сходят с ума и теряют дар речи”.
— Ну, — после некоторого молчания снова подала голос леди Милдред, — по-видимому, сейчас уже невозможно предотвратить ее приезд, разве что на нее нападут разбойники с большой дороги.
— А что, это — мысль, — сказал Тони, с улыбкой взглянув на Дугласа, который в это время смотрел на Александру. — Что ты на это скажешь, Тайсон? Что-то ты очень тихий сегодня. Хотел бы поухаживать за этой Джульеттой?
— О нет, — ответила за него Синджен. — Тайсон влюблен в Мелинду Беатрис, хотя все мы надеемся, что он скоро избавится от этого наваждения.
Синджен словно в молитве сложила руки. Тайсон, казалось, готов был надрать сестрице уши. С усилием взяв себя в руки, он со всей серьезностью, на какую был способен, сказал:
— Совсем скоро я должен вернуться в Оксфорд. Чтобы завершить мое духовное образование. Так что, как бы ни была очаровательна эта Джульетта, я все равно не смогу остаться. Мне очень жаль. Тони.
На этом беседа закончилась. Дуглас посмотрел на Александру.
Она очень ловко отгородилась от всех своим молчанием. Спряталась в свою ракушку и закрылась там. О, она очень тихо сидела на своем стуле, опустив глаза. Но когда она поднимала их, у него каждый раз тревожно сжималось сердце от полыхавшего в них огня. Для остальных она была просто бледной, холодной и неприступной.
Дуглас больше не мог ждать. Он бросил салфетку в тарелку, резко отодвинул стул и встал:
— Александра, я прошу вас оказать мне любезность и пройти со мной в библиотеку.
На этот раз он не вышел из столовой, предоставив ей следовать за ним, а в ожидании стоял за ее стулом. Она подняла на него глаза и вздохнула. Обойдемся без сцен, подумала она, зная, что все в этой комнате, включая Холлиса и двух лакеев, затаили дыхание и ждали, какой еще номер выкинет новобрачная Дугласа.
— Конечно, милорд, — сказала она и поднялась, позволив лакею отодвинуть свой стул. Встав, она положила руку на предложенный ей локоть.
— Прошу нас извинить, — обратился Дуглас к остальным. — Пожалуйста, продолжайте без нас. Тони, я поручаю тебе следить, за беседой. И больше не испытывай моего терпения, как ты уже сделал это однажды.
— Я расскажу какой-нибудь анекдот времен нашей веселой юности, — ответил Тони, не сводя глаз с Александры.
— О да, пожалуйста, — поддержала Синджен. — Я точно помню, у Райдера и Дугласа была очень веселая юность.
Уже в дверях Дуглас и Александра услышали, как вдовствующая графиня с сожалением в голосе сказала:
— Бедный Дуглас. И что он будет с ней делать? Все-таки очень нехорошо с твоей стороны, Тони, подсунуть ему такую, как она, а для себя оставить такой бриллиант, как Мелисанда.
Мелисанда удивила Дугласа резкостью, с которой она одернула графиню.
— Александра — моя сестра, мадам. И я просила бы вас воздержаться от подобных замечаний в ее адрес.
— Хммм… — было ответом.
— Отлично, дорогая, — прошептал Тони в маленькое ушко.
— Да, — сказала Мелисанда, — я так и подумала, что ты это одобришь.
— Ты — способная ученица, — медленно сказал он. — Может быть, когда-нибудь это войдет у тебя в привычку. И ты будешь действовать, не сверяясь со мной.
Александра вышла, не сказав ни слова. Об руку с Дугласом она прошла через просторный холл, стараясь не смотреть на то место, где его сестра повалила ее на пол.
Она чувствовала себя совершенно беззащитной перед всеми этими людьми и ужасно одинокой. Полное поражение. Покинув столовую, она вздохнула с облегчением, но тут же осознала, что теперь осталась наедине с Дугласом, который мог обидеть ее сильнее, чем вся эта компания за столом.
Он привел ее в библиотеку, захлопнул дверь и запер ее. На этот раз он сам предложил ей ключ.
— Дабы предотвратить очередное насилие с вашей стороны, — сказал он. — К тому же я не вижу здесь предметов мебели, поднять которые было бы вам под силу. Даже это кресло. Что же касается вон той подушки для моления, то пусть вас не обманывает ее кажущаяся легкость. Она весит побольше вас самой.
Она покачала головой, быстро отошла от него и встала за кушеткой, обитой мягкой коричневой кожей, которую Дуглас выбирал самолично.
Он надеялся, что она что-нибудь скажет, но напрасно. Он бросил ключ на стол. Потом сделал глубокий вздох и пригвоздил ее к месту тяжелым взглядом:
— Хорошо, Александра, я думаю настало время, чтобы прояснить наконец некоторые вещи.
Она посмотрела на него, по ее бесстрастному взгляду он не мог угадать, о чем она думает.
— Вы сделали из меня посмешище. Должен сказать, мне это не особенно нравится. Однако что сделано, то сделано. Отчасти я готов признать и свою вину в том, что произошло. — Она молчала. — Вы совсем ничего не хотите мне сказать?
— Это из меня сделала посмешище ваша семья. И мне тоже это не особенно нравится. То, что случилось, не должно было произойти, но так вышло. И если вам так уж хочется, чтобы я что-нибудь сказала, я скажу, что ваша роль была главной во всем, что произошло. Вот что я скажу.
— Вы правы в том, что моя семья поступила с вами не лучшим образом. Больше этого не повторится. Но давайте вернемся к вам и к вашим поступкам. — Она, молча ждала продолжения. — Будь я на вашем месте, я бы тоже ничего не говорил. Любые извинения звучали бы подозрительно, учитывая то, как вы себя вели, — слишком распущенно, чтобы называться графиней.
