— Это из меня сделала посмешище ваша семья. И мне тоже это не особенно нравится. То, что случилось, не должно было произойти, но так вышло. И если вам так уж хочется, чтобы я что-нибудь сказала, я скажу, что ваша роль была главной во всем, что произошло. Вот что я скажу.
— Вы правы в том, что моя семья поступила с вами не лучшим образом. Больше этого не повторится. Но давайте вернемся к вам и к вашим поступкам. — Она, молча ждала продолжения. — Будь я на вашем месте, я бы тоже ничего не говорил. Любые извинения звучали бы подозрительно, учитывая то, как вы себя вели, — слишком распущенно, чтобы называться графиней.
Дуглас остановился, чтобы передохнуть и опять не наговорить лишнего. Эта утомительная дискуссия, безусловно, была необходима, но вряд ли она что-то даст, судя по ее настроению. Если бы ее физические силы совпадали с ее склонностями, она бы не остановилась перед тем, чтобы швырнуть в него кушеткой. Он решил несколько смягчить резкость своих последних слов.
— Но, как я уже сказал, что сделано, то сделано, — повторил он и заключил с примирительной улыбкой:
— Теперь мы должны смотреть в будущее.
— Какое будущее?
— Это как раз то, что мне хотелось бы обсудить.
— Я не возлагаю особых надежд на свое будущее. Ваша мать пребывает в полном расстройстве от вашей женитьбы на мне. Совершенно очевидно и то, что она с радостью приняла бы Мелисанду, окажись та ее невесткой. Но поскольку Мелисанда для вас потеряна, теперь на первый план выходит персона этой Джульетты, которая, хотя и уступает пальму первенства Мелисанде, все же оценивается весьма высоко на предмет миловидности. Ну а меня, похоже, не поставили бы даже на самую низкую ступеньку. Ваша мать никогда не примет меня. Да я и сама не собираюсь терпеть унижения от вас обоих.
Не дав себе времени подумать, Дуглас быстро ответил:
— Я знаю, чем Мелисанда так понравилась моей матери. В ней она не усмотрела никакой опасности для себя как хозяйки этого дома. Вы же сделаны совсем из другого теста, и она сразу поняла, что ей не приходится рассчитывать на то, что вы все свое время будете посвящать балам и нарядам. Вы, скорее всего, захотите сами вести дом и следить за поместьем.
Он замолчал, сам удивляясь тому, что только что сказал.
Александра заметила это и прищурилась:
— Осторожней, милорд, а не то я могу принять это за комплимент, что вряд ли соответствует вашим намерениям.
— Я не совсем то имел в виду, — возразил он. — Я не сомневаюсь в том, что Мелисанда будет прекрасно справляться со своими обязанностями.
Александра хотела сказать на это, что Мелисанда никогда в глаза не видела ни одного счета и ни одной расходной книги, да и увидев, вряд ли поняла бы, что там написано. Но вместо этого сказала:
— А еще Мелисанда рисует чудесные акварели. Она действительно очень талантлива и оставляет такое прозаическое занятие, как просматривание счетов, для тех, кто не обладает ее дарованиями.
Дуглас не нашелся, что ответить на это.
— Правда, я могу петь. Конечно, я не претендую на успех великолепной мадам Орзински, но мне не раз говорили, что у меня очень приятный голос. Я также хорошо разбираюсь во всем, что касается цветников и сада. Нортклиффские сады находятся в ужасном состоянии.
Его темные глаза заблестели, когда он сказал очень тихо и вкрадчиво:
— Вы убеждаете меня в том, что могли бы стать хорошей женой, Александра? Может, расскажете еще о каких-нибудь ваших скрытых достоинствах?
Ему доставила удовольствие ее внезапная бледность. Совершенно ясно, что она не ожидала такого толкования своим словам.
— Нет, — сказала она. — Я больше не хочу быть вашей женой. Я хочу уехать домой. Вы не можете принудить меня остаться здесь, милорд.
— Я могу заставить вас делать все, что захочу. В ваших же интересах не забывать об этом.
Вместо того, чтобы разразиться обвинениями, Александра вдруг глубоко вздохнула. Она старалась быть очень сдержанной и спокойной с ним, старалась не терять над собой контроля и не отступать от своей природной мягкости под его грубым напором, и наконец доказала это — и ему и себе самой. Она подняла на него непроницаемый взгляд:
— Вы хотели о чем-то говорить со мной. О чем?
"Вот это выдержка”, — подумал он.
— У вас царапина на правой руке. Либо вы поцарапались об стол, который кинули в меня, либо получили ее в схватке с Синджен.
— Если я сделаю попытку вымогательства, вы купите мне новое платье?
— Возможно.
— Да я ничего не возьму от вас! Ведь вы бесконечно будете напоминать мне об этом, и каждый раз, как я вызову ваше неудовольствие, будете швырять мне в лицо обвинение, что я вымогательница.
— Очень жаль, но получив меня, вы получили и все мои плохие привычки. А также всех моих ненавистных вам родственников, таких бесчувственных и толстокожих. Да еще две дюжины слуг, которые вечно во все вмешиваются и путаются под ногами. Нет, не нужно осыпать меня ругательствами. Ваша сдержанность очень приятна, хотя и необычна.
Так вот, я говорю вам, что не стану аннулировать наш брак. Я говорю вам, что признаю вас своей женой. Хотите вы что-то сказать на это?
— Вы порочны.
— Не более, чем вы.
Алике с ногами забралась на кушетку, изящно скрестив их, и облокотилась на спинку, закинув руки за голову.
— Кажется, я понимаю. Вы делаете это, чтобы избежать скандала.
— Нет, хотя это тоже достаточное основание. Это действительно могло бы вызвать скандал, последствия которого были бы весьма неприятны. Но это не главная причина. Я вижу, вам удалось взять себя в руки и успокоиться; значит, мы можем теперь поговорить спокойно.
Он предложил ей то, о чем она мечтала целых три года. Отчаявшись получить сто, она даже попыталась его соблазнить, раздевшись и придя к нему в спальню. Но он оскорбил ее и отослал обратно. И вот теперь она перед ним совершенно одетая, исцарапанная, и именно теперь он готов принять ее. Она не понимала его. Но с другой стороны, был ли у нее в действительности выбор? Разве это не то, чего она хотела больше всего на свете?
После долгого молчания она подняла на него глаза и сказала:
— Хорошо.
Дуглас улыбнулся. Внутри у него что-то отпустило. До этой секунды он не осознавал в таком напряжении находился, с каким трепетом и страхом ждал ее ответа.
— Когда вы улыбаетесь то кажетесь совсем другим человеком — Боюсь, что это произошло в первый раз с тех пор, как мы встретились.
— Да. Полагаю я тоже была не особенно приветлива с вами.
— Да.
— Что вы теперь собираетесь делать? Он склонил голову набок:
— Что вы имеете в виду? Мы можем прокатиться верхом. Поскольку Синджен вернулась, то вы теперь можете спрашивать у нее, когда захотите взять Фанни. В самом ближайшем времени я куплю вам собственную лошадь. Может быть, я возьму вас с собой, чтобы вы могли выбрать ее сами. Обычно я покупаю лошадей на ферме Брандерлей, у них отличные крови.
