Темнота. Позади — галактики Вселенной, граница антимира, зеркало антивремени, барьер. Впереди — ничто и кромешная тьма.
— И мрак и холод ждут нас. Пусть. Смелые летят дальше. Нет остановки без движения, и смерти без жизни нет. Жизнь — это движение. Остановка — это смерть, — вслух размышляет штурман. — Переход неопасен людям. Зачем зонд?
— Беспилотный радиозонд? Послать другим знак.
— Его сделает время, уничтожив антивещество. Ждать этого долго — очень не скоро это случится. Искривятся и разорвутся поля, гравитационные и магнитные силы. Большой Взрыв озарит темноту. Так будет. Барьер проходим. Мы, представьте, это доказали. Некоторые теоретики предполагают иное, — отвечает штурман.
Капитан говорит утвердительно:
— Невозможно преодолеть границу — вот что думали раньше.
Темнота. Экраны слепы — гаснут и чернеют. Тихо. Мерцают не звезды — вакуум пустоты, комок густой антиматерии. Индикаторы все горят.
Штурман говорит:
— Это конец.
Долго длится молчание анализаторов и датчиков. Безмолвие. И — блеск. Свечение, тусклое сияние. Ползет откуда-то, просачивается антимир в окно звездолета. Впереди — ночь.
Капитан говорит шепотом:
— Здесь потерялись или погибли кораблей десять. Все они тут.
Но отвечает не штурман. Мрак, непроницаемый, как черная пелена, заслоняет созвездия впереди. Формы без тени окружают звездолет.
— Приехали, — негромко говорит капитан.
Позади — далеко — Земля, галактики, звезды. Кругом — темнота. Время все ускоряется, ускоряется, ускоряется…
Пространство пожирает звездолет.
Контратака
Но — беда, если встретишьВ предутренний часВместо Снарка — Буджума! ТогдаТы внезапно и плавно исчезнешь из глазИ назад не придешь никогда.
Л.Кэрролл «Охота на Снарка»
— Опять ничего, — сказал Глынин. — Возвращаемся?
Солнце еще не вышло из-за горизонта, но небо было уже дневное, безоблачное, и вода вдалеке от глиссера светилась ядовитой голубизной. Рядом с глиссером у воды не было никакого цвета, здесь буйствовала пена.
— Куда торопиться? — сказал Анголов. — На берегу еще спят. Впрочем, как хотите.
Глынин повернул руль, и глиссер двинулся новым курсом. Никаких ориентиров в безбрежном просторе не было, даже горизонт сливался с небом, и ощущение поворота сразу исчезло. Анголов положил карабин на опору и выставил руку за борт, в холодные брызги.
— Воздушная подушка, — сказал он. — XXI век. Человек создал прекрасные суда — быстроходные и надежные. Но число морских катастроф в последние годы резко увеличилось.
Анголов посмотрел на Глынина. Тот молчал, глядя вперед сквозь ветровое стекло.
— Причем катастроф ужасных, загадочных, — продолжал Анголов. — Современные спасатели успеют куда угодно. Но они напрасно ждут SOS. Свидетелей тоже не остается, в итоге никто ничего не знает. Возьмите «Ривьеру-2».
Глынин молча смотрел вперед, на синее зеркало моря.
— 20 тысяч пассажиров, — продолжал Анголов, не спуская с Глынина глаз.
— Не корабль, остров. Пальмовые рощи, искусственные озера. Непотопляемость 100 процентов. Вы читали про испытание расстрелом? Когда торпеды кончились, макет даже не накренился.
Глынин все еще молчал. Анголов продолжал:
— И такая махина пропадает бесследно, не подав сигнал бедствия. Если бы мы жили лет 500 назад, я бы сказал, что виноваты пираты. Причем дьявольски хитрые и удачливые.
Глынин наконец повернул голову.
— Да замолчите же, — сказал он. — Разве вы не понимаете, что на воде нельзя говорить о таких вещах? Рассуждайте об охоте, или о спорте, или о чем угодно. Но смените пластинку.
Сказал и вновь отвернулся.
— Больше не буду, — засмеялся Анголов. — Я не знал, что вы суеверны.
Он похлопал ладонью по полированному прикладу.
— Мы, вы, — сказал Глынин. — Вооружены, суеверны. Но я никак не пойму — пессимист вы или оптимист? Ваш тон никогда не соответствует теме, которую вы выбираете.
— Я оптимист по форме, но пессимист по содержанию, — усмехнулся Анголов. — Вы читали «Вторжение изнутри»? Каждый вид занимает определенную экологическую нишу. Равновесие — плод эпох эволюции. Человек своей деятельностью нарушает равновесие, уничтожает другие виды, освобождает соответствующие ниши. Это дорога к гибели, утверждают авторы.
— Человек, — повторил Глынин. — Охотники вроде вас, только с настоящими пулями.
— Почему же только охотники? — усмехнулся Анголов. — Многие к этому причастны. Охотник стреляет не сам, его заставляют. Но хуже всего-бесконечное чередование запретов и разрешений. Хаос запутывает противника.
— Кого?
— Природу, — объяснил Анголов. — Разве вы впервые слышите, что человек воюет с природой? Так вот, если война ведется по правилам, у противника остается возможность перестроить свои порядки и перейти в контратаку. Иначе он обречен. А мы — это часть природы, не более.
Глынин немного подумал.
— Возможно, это и верно. Но остальное слишком прямолинейно. Один вид ушел, другой пришел, как квадратики в игре «15». Китов ведь тоже почти полностью истребили. Незаметно, чтобы кто-нибудь занял их место.
— Почему незаметно? А эти катастрофы? — пошутил Анголов. — Ребенку ясно, что из глубин поднялся новый могучий хищник, который топит теперь океанские лайнеры.
— Я же вас попросил, — сказал Глынин. — Или вы хотите, чтобы я больше никогда не брал вас в море?..
Анголов не ответил, потому что гул двигателей вдруг прекратился. Воздушная подушка смялась, глиссер зашатало на незаметной раньше волне. Вода у борта, освободившись от пузырьков, стала синяя-синяя.
Анголов смотрел туда, куда показал Глынин. В двойном колодце бинокля металась однообразная водная поверхность, а потом он увидел что-то черное, удлиненное, уединенное, словно остров в океане, и следом за этим — фонтан, будто у горизонта внезапно вырос куст водяной сирени. Потом вверх, как черная бабочка, взметнулся громадный хвост, и все исчезло.
Бросив бинокль на сиденье, Глынин действовал. Глиссер уже несся вперед, набирая скорость.
— Кто это был?
— По-моему, кашалот, — сказал Анголов. — Но не берусь утверждать. Считается, что они сохранились только в аквариумах.
Глынин выключил вентилятор. Глиссер мягко сел на воду, разослав волны.
— Где-то здесь, — сказал Анголов.
Невдалеке от глиссера забулькало, послышалось тяжелое пыхтение, и перед ними показалась гигантская выпуклая спина. Кашалот был размером с подводную лодку. Он часто дышал, прочищая легкие перед погружением. Промахнуться по такой мишени было невозможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
