На деле урезание «государства всеобщего благосостояния» оказалось делом потруднее, чем изначально предполагалось (см. Тайну 21). Тем не менее, повышение расходов на социальные пособия и выплаты сдерживалось, несмотря на то, что структурные изменения, связанные со старением населения, вызвали рост потребности в пенсиях, в пособиях по инвалидности, в дополнительном финансировании услуг здравоохранения и других статей расходов для престарелых граждан.
Немаловажно, что в большинстве стран также было предпринято немало шагов, которые в итоге свелись к перераспределению национального дохода от бедных к богатым. Произошло сокращение налогов для богатых — были снижены верхние значения ставки подоходного налога. Финансовая дерегуляция открыла огромные возможности для спекулятивных доходов, а также для астрономических выплат топ-менеджерам и финансистам (см. Тайны 14 и 22). Дерегуляция в других сферах экономики также позволила компаниям получать большие прибыли, не в последнюю очередь благодаря расширению возможностей для использования своего монопольного положения, для загрязнения окружающей среды и упрощения увольнения сотрудников. Еще большая либерализация торговли и возросший объем иностранных инвестиций — или по крайней мере, угроза их роста — также стали оказывать давление на зарплаты в сторону их снижения.
В результате в самых богатых странах возросло неравенство доходов. Например, согласно докладу МОТ (Международной организации труда) «Рынок труда — 2008», из двадцати стран с развитой экономикой, для которых имелись данные, неравномерность распределения доходов в 1990–2000 годах выросла в 16 странах, а среди оставшихся четырех только в Швейцарии наблюдалось существенное снижение этого показателя[7]. За указанный период неравенство доходов в США, и без того намного более высокое, чем во всех остальных богатых странах мира, достигло уровня, сравнимого с показателем ряда латиноамериканских стран, таких как Уругвай и Венесуэла. Относительный рост неравенства доходов также был высок в Финляндии, Швеции и Бельгии, но это страны, где ранее степень неравенства была очень невелика — в случае Финляндии, пожалуй, даже слишком низка: распределение доходов там было еще более равномерным, чем во многих бывших социалистических странах.
По мнению Института экономической политики (НЭП), левоцентристского аналитического центра в Вашингтоне, с 1979 по 2006 годы (последний год, по которому имеются данные), из тех, кто получает в США зарплату, верхний 1% более чем вдвое увеличил свою долю в национальном доходе — с 10% до 22,9%. Верхняя 0,1% показала еще лучший результат, увеличив свою долю более чем в три раза, с 3,5% в 1979 году до 11,6% в 2006-м{31}. Произошедшее объясняется, главным образом, астрономическим повышением по всей стране зарплат управленцев, неоправданность которого становится все более очевидной после финансового кризиса 2008 года (см. Тайну 14).
За тот же период из 65 развивающихся и бывших социалистических стран, рассмотренных в упомянутом докладе МОТ, неравенство распределения доходов возросло в 41 стране. Хотя количественное соотношение стран, где отмечалось увеличение неравенства в доходах, по сравнению с богатыми странами среди них было ниже, во многих из них уже существовало очень высокое неравенство доходов, поэтому его увеличение сказалось на них еще тяжелее, чем в богатых странах.
ВОДА НЕ ПРОСАЧИВАЕТСЯ ВНИЗ
Перераспределение доходов снизу вверх было бы оправдано, если бы привело к ускорению экономического роста. Но суть в том, что на самом деле с началом в 1980-х годах неолиберальной реформы, ориентированной на поддержку богатых, экономический рост замедлился. По данным Всемирного банка, в 1960–1970-х годах мировая экономика в расчете на душу населения развивалась с темпами свыше 3%, а с 1980-х годов ее рост составлял 1,4% в год (1980–2009).
Словом, начиная с 1980-х годов, мы отдавали богатым больший кусок нашего пирога, в надежде, что они создадут больше богатства и в дальнейшем сделают пирог больше, чем тот мог бы стать при иных обстоятельствах. Богатые благополучно получали свой кусок побольше, но в действительности даже сократили скорость, с которой растет пирог.
Проблема в том, что концентрация доходов в руках инвестора, будь то класс капиталистов или сталинский плановый орган, не приводит к увеличению темпов роста, если инвестор не увеличивает инвестиции. Когда Сталин передал все доходы в распоряжение управления по планированию под названием Госплан, по крайней мере была гарантия, что сосредоточенный доход будет обращен в инвестиции (пусть даже на продуктивность капиталовложений неблагоприятно влияют такие факторы, как трудность планирования и проблема стимулирования труда — см. Тайну 19). Капиталистическая экономика такого механизма не имеет. Убедитесь сами: несмотря на увеличивающееся с 1980-х годов неравенство, инвестиции как доля совокупного продукта упали в экономике всех стран «большой семерки» (США, Японии, Германии, Великобритании, Италии, Франции и Канады) и в большинстве развивающихся стран.
Даже когда распределение дохода снизу вверх создает большее богатство, чем возможно было бы достичь иначе (чего, повторяю, не происходило), нет никакой гарантии, что бедняки смогут воспользоваться этими дополнительными доходами. Повышение благосостояния на вершине пирамиды могло бы рано или поздно «просочиться вниз» и принести пользу бедным, но с уверенностью утверждать это нельзя.
Спору нет, «просачивание» — неглупая идея. У нас нет возможности оценивать влияние перераспределения доходов лишь по его сиюминутному эффекту, каким бы положительным или отрицательным он ни выглядел. Когда у богатых больше денежных средств, они могут направить их на увеличение инвестиций и повысить экономический рост, и в этом случае долгосрочным результатом перераспределения доходов снизу вверх может оказаться рост в абсолютных показателях (хотя и не обязательно в относительной доле) дохода, получаемого каждым.
Проблема, однако, в том, что если процесс предоставить рынку, большого просачивания, как правило, не происходит. Например, если снова обратиться к данным ИЭП, верхние 10% населения США с 1989 по 2006 годы распоряжались 91% прироста дохода, а верхний 1% забирал 59%. Напротив, в странах, где развиты структуры «государства всеобщего благосостояния» через налоги и отчисления распределять блага экономического прироста, который приходит (если приходит) вслед за перераспределением дохода снизу вверх, намного легче. И действительно, до вычета налогов и отчислений распределение доходов в Бельгии и Германии более неравное, чем в Соединенных Штатах, тогда как в Швеции и Нидерландах — примерно такое же, как в США[8]. Иными словами, чтобы вода с вершины начала просачиваться вниз в заметных объемах, требуется электронасос в виде «государства всеобщего благосостояния».
