Читаем без скачивания Бросок в безумие - Евгений Малинин

Дверь распахнулась, и… Игорь вдруг понял, что он отлично видит сквозь закрытые веки!

В каюту вошли двое. В первом Вихров сразу же узнал Виталия Кокошко, первого ассистента главного врача «Одиссея». Сопровождал его молодой совсем парень с нашивками медицинской службы на рукаве комбинезона.

Кокошко подошел к изголовью кровати и пробежал пальцами по панели небольшого прибора, прикрепленного к переборке прямо над головой Игоря. Прибор пару раз сухо щелкнул и из него медленно выполз небольшой кусок писчего пластика. Виталий Сергеевич с минуту изучал информацию, выданную прибором, а затем протянул своему спутнику и начал тихо ему объяснять:

– Капитан Игорь Вихров, третий ассистент нуль-навигатора. Он первый из пострадавших от этой эпидемии. Находится в бессознательном состоянии уже сто тридцать шесть дней. Я специально пригласил вас сюда, чтобы вы убедились, что он не потерял человеческого облика, хотя, надо признать, его внешность серьезно изменилась! Но, как видите, и диагностика подтверждает, что его организм вполне… э-э-э… человеческий, и все его функции и отправления находятся почти в норме.

Спутник Кокошко поднял взгляд от изучаемой им записки и возразил, хотя и с явной долей уважения:

– Вы, Виталий Сергеевич, считаете, что эти вот… – он тряхнул листочком, зажатым в руке, – …данные – нормальная человеческая диагностика? Вы считаете, что температура тела сорок три и четыре нормальна? А состав крови? Неужели вы будете утверждать, что такой состав нормален для человека? Посмотрите на ритмы работы сердца!.. – Молодой врач явно не мог сдержать нарастающего волнения и перешел почти на крик. – Вы что, не видите, что работа его сердца за последние сутки нарушалась трижды? Посмотрите, вот и вот! – Он ткнул пальцем в короткие строчки на листке. – Получается, что почти четыре часа его сердце вообще не билось!!!

Кокошко предостерегающе поднял руку, и его молодой спутник, бросив испуганный взгляд на Вихрова, смолк.

Виталий Сергеевич устало потер виски и снова тихо заговорил:

– В то время, на которое вы указываете, я как раз был здесь. Можете мне поверить, больной находился в совершенно нормальном состоянии, дышал довольно спокойно, хоть и не глубоко, никаких конвульсий, никаких болевых ощущений, даже автоматика реанимации не сработала…

От изумления у молодого врача округлились глаза и приоткрылись губы:

– Как не сработала? Он же умирал… умер!..

– Как видите, нет, – пожал плечами Кокошко. – Не умер и не собирается умирать!

Он немного помолчал, а затем все так же тихо, но с большей проникновенностью произнес:

– Поймите, Вадим, мы столкнулись с совершено неизвестным заболеванием!.. Мы пока что не знаем даже, каким образом оно распространяется и распространяется ли вообще – ведь среди заболевших только те, кто спускался на Гвендлану или контактировал с гвендландцами. Да и из числа таких… контактеров заболели не все, ваш покорный слуга, как вы знаете, тоже имел контакты с тем… мальчишкой! Не торопитесь делать выводы на базе своего прошлого опыта, не лишайте человека права… оставаться человеком!.. Ведь мы даже не можем сказать уверенно, что это действительно… заболевание!..

– Но, Виталий Сергеевич, – перебил Кокошко молодой врач, – вы же видели, во что превращаются… превратились заболевшие десантники! Разве их можно назвать людьми? Вы видели Строя? Вы видели Набса и Когана? Вы видели всех этих… монстров?

Кокошко посмотрел на Вадима долгим печальным взглядом, а затем неожиданно спросил:

– А вы уверены, что это их… превращение… закончено?..

И снова на лице молодого врача появилось удивление.

– То есть… – он говорил медленно, словно бы подбирая точные слова, – вы думаете, что… оно… это превращение может быть… обратимо?.. Что эти ребята… снова…

– Я наблюдаю Вихрова с самого начала его… болезни, – мягко перебил его Кокошко. – Кроме того, под моим наблюдением находятся навигатор-четыре Ежов, главный биолог корабля Кларенс и пятеро астробиологов, они заболели следом за Вихровым. Так что я имею достаточно большую базу наблюдений течения этого странного заболевания и могу сделать кое-какие обобщения. И вот что получается. Начинается это… заболевание острым болевым шоком, в результате которого заболевший впадает в бессознательное состояние, которое продолжается от двух до трех с половиной месяцев. Я назвал этот период фазой Релаксации. Затем тело заболевшего, весь его | организм начинает претерпевать очень серьезные изменения, превращаясь, как вы правильно заметили, в… монстра. Ничего человеческого у этого тела не остается, и именно в этой фазе – фазе Монстра – сейчас находятся ваши пациенты. Длительность этой фазы составляет два – два с половиной месяца. Правда, в случае с вашими подопечными этот срок может существенно измениться – впервые это заболевание переносит группа людей, находящихся в одном помещении, и это может повлиять на его течение. Затем наступает период, который я назвал фазой Клоуна. В течение трех-четырех месяцев тело заболевшего возвращается к человеческим формам и кондициям, однако его внешний вид сильно отличается от привычной внешности заболевшего человека. Знаете, в этот период внешность пациента меняется с непостижимой быстротой. Однако это уже – человек. В фазе Клоуна в настоящее время находится только Вихров – он у нас, как вы сами понимаете, первопроходец. Я думаю, что это, вполне возможно, последний период заболевания, что больше никаких… внешних изменений наблюдаться не будет.

– Значит, мои десантники снова станут похожими на людей?.. – с надеждой прошептал молодой врач.

– Я вполне это допускаю… – подтвердил Кокошко, – а потому прошу вас поменьше говорить о… монстрах и… звездном проклятии…

– Но это не я!.. – быстро возразил его спутник. – Я никогда!..

– И другим не позволяйте, – чуть жестче добавил первый ассистент главного врача линкора, – еще неизвестно, во что превратимся мы сами через некоторое время!

– Вы думаете, что и мы?.. – враз севшим голосом переспросил Вадим.

– Я вполне это допускаю!.. – повторил Кокошко.

– Так что же делать?.. – совсем растерявшись, спросил молодой врач.

– Работать, – пожал плечами Кокошко, – вам повезло, Редкий полет линкора Космофлота дает такую возможность работать… Такую необычайно интересную возможность! Используйте ее!..

Вадим кивнул, посмотрел на неподвижно лежавшего Вихрова и тихо пробормотал:

– Я… пойду… Меня ждут мои пациенты…

Кокошко ответил молчаливым кивком, и молодой врач быстро покинул каюту. А Виталий Сергеевич, усевшись на небольшую скамеечку, принесенную, похоже, им самим, снова взял в руки отчет мобильного диагноста и погрузился в его изучение.

Когда врач наконец покинул каюту Вихрова – его ждали еще пятеро пациентов, лежавших в соседних каютах, – Игорь снова поднялся с кровати и, шагнув в туалетную нишу, снова припал к зеркалу.

Он долго рассматривал свое такое незнакомое лицо, и вдруг ему нестерпимо захотелось вернуть себе свой привычный облик! Вот только он никак не мог его вспомнить!

Самое поразительное, что внешность матери, Старика, Сергея Бабичева, Леночки, десятков, сотен других людей помнилась ему во всех деталях, а вот своего собственного лица он не мог вспомнить! Ему вдруг подумалось, что это просто одно из свойств человеческой психики – не знать самого себя! Не помнить своего облика! Но он тут же отверг эту мысль – она словно бы отрезала ему путь к самому себе!

«Ну вот, хотя бы глаза! – мысленно воскликнул он. – Я же отлично помню их цвет! Сколько раз я видел их в этом самом зеркале!»

И вдруг, как будто услышав его нервное восклицание, его глаза послушно поблекли, потеряли свой интенсивный, ярко-бирюзовый цвет. Некоторое время радужная оболочка глаз словно пребывала в раздумье, а затем наполнилась тускловатым желто-зеленым, каким-то неустоявшимся оттенком. Вместе с этим изменением радужки его нос заметно удлинился, а истончившийся кончик опустился чуть ли не к самым губам, ставшим пухлыми и ярко-красными…

Игорь вскинул руки и закрыл ладонями свое чужое, текучее, неуловимое лицо!

И снова сработала подсознательная психологическая защита:

«Я потерял лицо, но я все-таки человек!.. А на палубе Звездного десанта твои друзья превратились в… монстров… в нелюдей!»

И почти сразу же он почувствовал, что на его груди что-то зашевелилось. Вихров опустил ладони и посмотрел вниз. Из груди, прямо под правым соском торчала… ладонь. Еще не до конца сформированная, она начиналась запястьем, и пальцы, лишенные ногтей, шевелились, щекоча кожу на груди, словно короткие безглазые змеи…

С минуту он тупо наблюдал за этим бессмысленным шевелением, а затем в его мозгу яркой, жгучей вспышкой взорвалось отчаяние:

«Нет!!! Это все бред и безумие!!! Это все мне кажется, мнится в бессознании!!! Я – человек!!! Я – homo sapiens! Я – мужчина, мне двадцать девять лет, я – звездолетчик, я – капитан Космофлота Земли, третий ассистент командира корабля!!!»