Иван Иванович, многое прояснилось. Большое спасибо, — поблагодарила следователь.
— Но приобщить к делу нечего. Что будешь делать? — забеспокоилась Астаховская.
— То же, что и планировала, — решила Петелина. — Я приехала к Харченко, чтобы согласовать важный вопрос.
51
Из подвала на четвертый этаж, где находился кабинет начальника, Петелина поднялась по лестнице. Фитнес-браслет зафиксировал потраченные калории и пройденный метры. Женщина осталась довольна.
Фитнес-браслет ей подарил Марат сразу после родов. Это было ее желание, она хотела быстрее восстановить прежнюю фигуру и ей требовался своеобразный кнут, подсказывающий: нет, подруга, сегодня ты не добрала шагов, давай еще! И Марат с удивлением наблюдал, как перед сном она накручивает по квартире замысловатые круги в ожидании финишного писка — норма выполнена!
Зато сегодня она влезла в прежний костюм, только на груди пуговка оказалась особенно тугой, что, впрочем, для нее стало плюсом. Заинтересованные взгляды коллег-мужчин задерживались на ее бюсте на грани рамок приличия.
Полковник Харченко принял Петелину с радушным умилением, как женщину, все мысли которой посвящены недавно родившемуся малышу. Когда же он услышал про следы перчаток и шерстяного платка на орудии убийства, остатке удобрений на подошве туфель, смертельном ударе по лежачей, Юрий Григорьевич схватился за голову:
— Лена, ты в декретном отпуске, угомонись! Какого черта послала оперативников к Самсонову.
— Он хотел уничтожить перчатки, они сохранили важнейшую улику. Вот заключение наших криминалистов.
— Ох, не хотел тебя впутывать, — покачал головой Харченко и выложил на стол папку с документами. — А вот жалоба адвоката Брасина о неправомерном применении силы по отношению к Самсонову со стороны оперативников. На мое имя, между прочим. И медицинское заключение со следами побоев прилагается. Полюбуйся, что твой Валеев натворил!
— Не может быть. — Елена посмотрела фотографии синяков на теле Самсонова и высказала сомнение: — Марат не задерживал его, только предотвратил уничтожение улики.
— А по их версии получается, что Самсонов мирно сжигал мусор, какое-то гнездо. А на него напали, ударили, оттолкнули и что-то подложили в мангал.
— Ничего не подкладывали. Там были его перчатки. Самсонов снял их с крыши гаража.
— Как докажешь? Они попрутся на телевидение, и опять начнется балаган. Ведь только-только с трудом отмылись от позора и опять!
— В перчатках обнаружено ДНК Самсонова, — настаивала Петелина. — Это он ударил жену чугунной ложкой по затылку. Ударил, но не убил.
— Убил не убил! Мы это уже проходили. Ты уж определись, — возмущался полковник.
— Раньше я сомневалась, но сейчас убеждена. Самсонов ударил жену, и она упала, потеряв сознание. Через несколько минут ей нанесли смертельный удар в висок.
— Тоже Самсонов? Ты же его еще недавно спасала.
— Не думаю, что Самсонов причастен ко второму удару. Смертельный удар нанес тот, кто обмотал руку шерстяной тканью. Я предполагаю, что вот этой шалью.
Петелина выложила на стол фотографию Маргариты Сергиенко в ночь убийства. Ее шея была небрежно обмотана шерстяным платком.
— Свидетельница? — усомнился Харченко. — Ну все, дежавю, замкнутый круг. Шилов на телевидении будет в восторге!
— Послушайте, Юрий Григорьевич. Когда я увидела заключение Устинова про шерстяную ткань, то кое-что вспомнила. Посмотрела все снимки с места происшествия — и точно! Цвет ниток на орудии убийства и на шее Сергиенко совпадают! — не унималась Петелина.
— Это лишь догадки. Что ты хочешь от меня? — набычился полковник.
— Постановление на обыск в квартире Маргариты Сергиенко.
— Лена, ты с ума сошла! Ты же понимаешь, она не будет молчать. Подключится адвокат, начнутся телешоу, где нагородят такое! Тебя же первую с грязью смешают.
— Утрусь. Моя репутация и так ниже плинтуса.
— Может, тебе и прослушку ее телефонов санкционировать? — съехидничал начальник.
— Было бы идеально.
— Нет, нет и еще раз нет!
— Юрий Григорьевич, я обещаю, если ничего не найдется при обыске, я с позором уйду из профессии, — прибегла к последнему аргументу Петелина.
Харченко устало откинулся на спинку кресла, проворчал:
— Что с бабами беременность делает. Ты хоть помнишь, что главный подозреваемый в убийстве Золотовой — финансовый директор Баринов. У него и мотив, и возможность, и деньги он крал. А Самсонова кто заказал, ты это помнишь?
— Бариновым теперь главк занимается.
— Вот именно! Я тебе кое-что скажу, хотя это пока секрет следствия. В кабинете Баринова нашли бриллианты из сережек убитой Золотовой. Те самые, которые у нее вырвали из ушей в ночь убийства.
— Где нашли? — удивилась Петелина.
— Под колпачком его авторучки. Он камушки вынул из оправы, как бы обезличил. Но остались документы с четкими характеристиками бриллиантов. Проверили. Это они!
— Бриллианты могли и подбросить.
— Исключено! На авторучке только его пальчики, а на бриллиантах криминалисты обнаружили его ДНК и ДНК погибшей Золотовой. Убийцы и жертвы — только их двоих!
— Как же он так прокололся.
— Выдрал серьги, чтобы изобразить ограбление, а выбросить не решился. Бриллианты все-таки, — развел руки начальник. — Баринов падок на деньги.
— Маньяки часто забирают что-нибудь на память, — припомнила азбучную истину следователь.
— Ну вот, ты сама все знаешь.
— Но Баринов не маньяк! — возразила Петелина.
— Следователи разберутся. А ты свою самодеятельность заканчивай, ты в отпуске. Если не будешь новую волну поднимать, то и Валеева не тронут.
— Забыть про результаты экспертизы? — Елена потрясла бумагами, которые подготовили криминалисты.
— Документы оставь, я Шумакову передам, — смирился Харченко и замахал руками. — А ты занимайся малышом. Все! Иди, иди!
Расстроенная Петелина вернулась в архив. На вопросительный взгляд Астаховской ответила коротко:
— Я проиграла.
— Не узнаю подругу. С сынишкой бабушка сидит?
— Да, помогает.
— Значит, время есть.
Людмила Владимировна распрощалась с Лопахиным и увела в свой кабинет подругу:
— Присаживайся, рассказывай, вместе покумекаем.
Выслушав доводы Елены, Астаховская, сама в прошлом хороший следователь, предложила:
— Давай пройдем по фактам. Я для наглядности изображу на доске, как в старые времена, когда компьютеры были роскошью.
В кабинете заведующей архивом действительно сохранилась белая доска с магнитами, которую когда-то закупили под влиянием американских фильмов. Демонстрационные доски с фотографиями подозреваемых перекочевали в отечественные сериалы, но так и не прижились в кабинетах следователей.
Астаховская написала фломастером в верхней части доски фамилию Баринов, а ниже — Золотова.
— Баринов ухаживал за Екатериной Золотовой, строил серьезные планы, но она вышла замуж за Самсонова. Что мы имеем?
Астаховская написала между фамилиями слово «ревность» и продолжила:
— Также Баринов мечтал прикарманить деньги компании. Его вина в хищениях, считай, доказана.
На доске рядом с «ревностью» появилось слово «деньги».
— И Самсонова он киллеру заказал. — На доске справа появилась фамилия Самсонов. — Не только, как помеху к деньгам, а потому что мстил сопернику, как отвергнутый любовник.
Астаховская дописала «месть» и обвила три слова в овал:
— Три сильнейших мотива: ревность, деньги, месть!
