Единственным, кто, кроме моего кошкодемона, входил в эту комнату всю последнюю неделю, был королевский лекарь. Седой благообразный старичок-маг поклялся своей силой, что не расскажет ни о чём, что видел в королевском крыле в целом, и в герцогских покоях в частности, и только после этого был допущен к такой проблемной пациентке, как я. Именно он и стал моим главным источником информации, от которого я узнавала все новости и сплетни.
Для возрождения дара мне требовались довольно сложные процедуры с вливанием целительской силы, направляемой специальными артефактами, поэтому в компании друг друга, мы с лордом Далинором проводили от трёх до пяти часов в день.
Именно он и рассказал мне, что из первоначального состава невест во дворце остались некромантка Эва, огненная магесса Арли, леди Анса и дроу Нанида. Ну и я, конечно. Правда, почему я этому не рада, целитель искренне не понимал, а я не собиралась ему объяснять, отшучиваясь “неожиданностью” оказанной мне чести, хотя с куда большим удовольствием поменялась бы с одной из выбывших девушек местами, считая, что им повезло в разы больше.
Ещё бы! Как оказалось, в момент всплеска моей силы, почти все они жутко мне завидовали, считая нас с Адрианом едва ли не идеальной парой, и мечтали точно также танцевать со своими избранниками, но будучи для них единственными. Дар, как всегда, сработал слишком буквально, наглядно продемонстрировав и девушкам, и их возможным мужьям, кто и с кем наиболее совместим.
Правда, осознали гости бала и бывшие невесты принца это не сразу. Для начала, они попытались выяснить, каким образом оказались связаны родовыми артефактами, и как можно устранить эту проблему. А дальше дело было за малым. Пообщавшись с неожиданно приобретёнными парами, многие из них поняли, что не прочь продолжить знакомство, и сейчас активно налаживали отношения, знакомясь друг с другом, бегая на свидания и совершая разные безрассудства.
— Представляешь, милая, — с воодушевлением рассказывал Далинор, — эта сумасшедшая вампирша Орайя притащила на свидание со своим лордом собственную сестру близняшку в точно таком же, как у неё наряде, чтобы он выбрал, кто из девушек нравится ему больше!
— И как? Этот смертник выжил? — живо поинтересовалась я, откусывая от румяного бока яблока.
— Он сказал, что её сестра, несомненно, прекрасна, ведь они похожи, почти как две капли воды, но его избранница всё же во сто крат лучше, — целитель захихикал, вызвав у меня ответный смешок. — После этого девушки едва не сцепились, выясняя, кто из них обладает большими достоинствами. Как ни странно, Халья победила, но мужчина уже узнал свою ревнивицу Орайю и ушёл именно с ней.
Я тихо порадовалась за девушек и тому, что хоть кого-то этот Отбор сделал чуточку счастливее. Далинор же, словно услышав мои мысли, вздохнул и сказал:
— Бедная Шэрилл. Я так надеялся, что хотя бы Отбор для её сына пройдёт без эксцессов, но словно проклятье какое довлеет над родом Ферт.
Яблоко выпало из моих рук, а я жадно подалась вперёд, не сводя со старичка пронзительного взгляда.
— О чём это вы?!
Глава 49
— Точно, ты же у нас не местная, — всплеснул руками целитель.
Ещё в первый день мы договорились, что наедине он не будет мне “выкать” и обращаться ко мне “Ваше Высочество”. Я чувствовала себя слишком неловко, когда мужчина, старше меня в добрый десяток раз и практически спасший мне жизнь, вдруг начинал кланяться и выказывать мне уважение, которое я ничем не заслужила.
- Это было так давно, что я уже и сам не помню всех подробностей, — устроившись поудобнее в кресле рядом с кроватью, начал Далинор. — Незадолго до того, как Занталь оказался отрезанным от внешнего мира непреодолимыми барьерами, на нём вполне успешно соседствовали десятки государств, маленьких и больших, довольно развитых и практически самобытных. И тогда такой способ выбора женихов или невест для наследников трона был довольно популярен. К слову, не только на нашем материке, но и на вашем.
— Да, что-то такое я слышала, — кивнула я, вспомнив рассказы гувернантки и прочитанные в библиотеке книги. — Правда, сейчас у нас поступают так крайне редко. Продолжайте, пожалуйста!
— Так вот, будучи ещё совсем юной, наша королева, на тот момент бывшая единственной наследницей Винритана, участвовала в Отборе невест для одного из принцев Ромарина. Не знаю, что там произошло, но наша Шэрилл вернулась домой с разбитым сердцем и чёрной, жгучей яростью в душе, которая сжигала её изнутри, превратив из юной жизнерадостной девушки в циничную и хладнокровную демоницу, ни во что не ставящую чувства других.
— И что, она никому не рассказала, что случилось? А тот принц? Он женился на другой?
— Об этом мне ничего неизвестно, — пожал плечами целитель. — В тот момент что-то произошло в мире, от чего Занталь оказался в изоляции. Все были в недоумении. Государства, сначала поддерживавшие друг друга, начали рвать соседей на куски, стремясь успеть раньше других отхватить плодородные земли и охотничьи угодья. Война, захлестнувшая весь материк, грозила утопить в крови всех его жителей.
— И что остановило катастрофу? — с искренним любопытством спросила я.
— Не что, а кто, — усмехнулся Далинор. — Даже во время войны есть место чувствам. Да и любят в такие времена куда отчаянней, не откладывая всё “на завтра”, которое может не наступить… И ради этого совершают воистину безумные поступки.
Целитель замолчал, погрузившись в воспоминания, а я с замиранием сердца ждала продолжения истории, едва не кусая ногти от любопытства. И не только потому, что надеялась узнать хотя бы косвенную причину такого неравнодушия королевы к моей персоне, но и потому, что рассказ пожилого демона позволял взглянуть на поступки этой женщины с другой стороны.
Если предположить, что, участвуя в Отборе, демоница влюбилась в принца, а тот её отверг, могла она озлобиться из-за это? Или там была иная ситуация? Может, они взаимно любили друг друга, но тот мужчина выбрал девушку, брак с которой был более выгодным для его страны? А теперь королева не хотела, чтобы её сын страдал от чувств, у которых нет будущего, поэтому дала понять, что у него нет и не может быть никакого выбора?
Хотя… Всё равно что-то не сходилось. Должно было быть что-то ещё, какая-то действительно веская причина… Но какая?
— Знаешь, милая, за свою очень долгую жизнь я ни разу не видел настолько одержимой любви, — с какой-то затаённой грустью продолжил Далинор, вырывая меня из размышлений.
— Вы о том мужчине, в которого королева влюбилась на Отборе и из-за которого так сильно изменилась? — уточнила я, поняв, что задумавшись, потеряла нить разговора.
— Нет, что ты. О нём мы больше никогда не слышали. Я о принце Ирвине, ставшим впоследствии мужем нашей принцессы и отцом её детей, — усмехнулся целитель. — Он влюбился в Шэрилл с первого взгляда и после недолгих ухаживаний сделал ей предложение, но та его отвергла. Разочаровавшись после Отбора во всех представителях противоположного пола, она дерзко заявила, что станет женой Ирвина только в том случае, если он останется единственным мужчиной на этом материке, соответствующим её статусу, и у неё просто не будет выбора.
Я округлила глаза, восхитившись неслыханной наглостью демоницы. Заявить такое принцу другого государства — настоящее безрассудство!
— Она рассчитывала, что потенциальный жених оскорбится и оставит её в покое? — предположила я, понимая, что должно было быть и какое-то разумное объяснение.
— Именно, — кивнул Далинор, довольный моей догадливостью. — Был жуткий скандал. Король Фариад так разозлился на дочь, что на полгода запер её в башне. Но цепь дальнейших событий уже была запущена. Ирвин не смирился с отказом, и, собрав огромную армию, огнём и мечом прошёлся по всему материку, подавляя восстания и подминая под себя государство за государством, пока не остановился у ворот столицы Винритана и не потребовал выдать его невесту…
Кажется, я даже дышать перестала, всем телом подавшись вперёд и комкая в руках край одеяла. Эту историю я слышала впервые. У меня в голове не укладывалось, что всё это действительно могло происходить с Её Величеством. Она казалась мне всегда такой холодной и надменной. Я ни разу не видела, чтобы она искренне кому-то улыбалась, ну, кроме Адриана, конечно. И поверить в то, что ради такой, как она, могли совершить практически невозможное — не только объединить воюющие между собой страны, но и удержать их в подчинении — было слишком сложно.
