В целом нынешнему глобальному исламистскому терроризму особую эффективность придают два фактора – экстремистская псевдо-религиозная мотивация и сетевая децентрализованная организационная структура. Чтобы достойно противостоять исламскому терроризму, следует избавиться от окружающих его мифов и при этом ни в коем случае не подыгрывать американскому политическому заказу, под которым лежат исключительно корыстные интересы американской правящей верхушки.
Надежды на налаживание диалога с «умеренным» исламом и на государственное финансирование исламских благотворительных фондов пока не оправдываются. Борьба национальных спецслужб с транснациональным терроризмом методами агентурного проникновения также показала низкую эффективность. Коллективные же репрессии лишь питают экстремистские организации новыми членами.
Как отмечается в основном программном документе – Хартии – палестинского исламского радикального движения ХАМАС, «с убеждениями можно воевать только убеждениями». Поскольку побудительным мотивом к радикализации недовольных своим положением и отношением к себе мусульман служат конкретные примеры западного вмешательства в дела исламских государств, то наилучшим способом предотвратить сползание возникающих там экстремистских организаций к транснациональному терроризму служит их «национализация» – вовлечение их в политику, признание за ними статуса полноценного игрока на внутриполитической арене, естественно, при сохранении своей религиозной окраски. Проблема, следовательно, сводится к поиску своеобразного симбиоза этноконфессионального национализма и политизированного исламизма, чтобы заинтересовать экстремистов перспективой доступа к реальной власти с ее возможностями и обязательствами. Это особо справедливо по отношению к таким известным ближневосточным организациям, как суннитское палестинское движение ХАМАС и ливанская шиитская политическая организация Хизболла. Чем дальше, тем больше, втягиваясь в национальную и региональную политику, они становятся умереннее, начинают мыслить категориями реальной политики, структурно преобразуются в организации иерархического типа. С такими исламистами можно вести предметный и плодотворный диалог. Легализируемые таким образом исламисты могут привлекаться и к участию в политических процессах, скажем, в муниципальных, парламентских и президентских выборах. А это предполагает постепенное приобщение к обычной политической практике – поиску союзников и компромиссов, гибкому реагированию на меняющуюся ситуацию. Таким путем в свое время шла легализация самой мощной в смысле широкой поддержки египетской исламской организации «Братья-мусульмане». С отменой политических ограничений шансы «Братьев-мусульман» прийти к власти в Египте многократно возрастут.
Характерно, что глобальный исламский экстремизм все более находит точки соприкосновения с замешенным на отдельных положениях марксизма левым радикализмом. Более того, в последних записанных на видео выступлениях Усамы бен Ладена его критика мирового империализма и «большого сатаны» – США – нередко черпает аргументы в риторике левых радикалов марксистского толка. Всяческое поощрение этого процесса также способствует положительной эволюции исламистского экстремизма, так как помогает выбраться за пределы узкого религиозного и радикального политического исламизма.
Эффективным представляется в ряде случаев наделение некоторыми властными полномочиями представителей радикального ислама в системе политической власти. Примеры такого рода – участие в национальных правительствах руководителей ХАМАСа и Хизболлы. Примеры другого рода видятся в назначении покойным иорданским королем Хусейном ряда исламистов на министерские посты с последующим их снятием из-за полного развала порученной им работы.
Что же касается упований и призывов исламистов к установлению «царства Божьего на земле», то улучшение материального положения широких мусульманских масс, повышение их образовательного уровня, подключение к активной политической жизни способны трансформировать и перевести эту идею в другую плоскость: подготовка к «Царству Божьему на том свете» может вестись на земле. Всякая же преждевременная смерть, будь то шахидов или их жертв, не может считаться богоугодной.
Короля (и президента) играет свита
A. M. Хазанов, доктор исторических наук, профессор, академик РАЕН, заведующий отделом Института востоковедения РАН
С приходом новой администрации Барака Обамы в Белый дом ожидалось, что придут и новые времена в российско-американских отношениях, но правы оказались те, кто считал, что кардинальных изменений, скорее всего, не приходится ожидать. Дело не в самом Обаме. Короля играет свита. При анализе состава команды Обамы сразу же бросаются в глаза две особенности: 1) она в основном повторяет команду Клинтона и 2) в ней основательно представлены люди, так или иначе связанные с еврейским произраильским лобби в США.
Вице-президент Джозеф Байден (род. в 1942 г.) имеет репутацию сильного дипломата и решительного политика. Дольше всех в истории США занимал пост сенатора, возглавлял сенатский комитет по международным делам. Дважды участвовал в президентской гонке в 1987 и 2007 гг. В 1974 г. журнал «Тайм» включил его в список «200 лиц, которые будут делать историю».
Уместно напомнить одно из его высказываний, сделанных на закрытом совещании, с которого по какой-то причине не удалили журналистов: «Нам придется принять множество тяжелых решений. В том числе в международных делах. Хочу сказать одну вещь. Запомните мои слова. Обязательно запомните. Не пройдет и шести месяцев, прежде чем мир испытает Обаму на прочность, как когда-то Джона Кеннеди. Запомните то, что я сказал сейчас, даже если остальное забудете. Вот увидите, нам предстоит международный кризис. Он проверит этого парня. Я даже не знаю, какие решения ему придется принимать. Но я обещаю вам, что это случится. Например, Ближний Восток или Россия».
Госсекретарем стала супруга бывшего президента Билла Клинтона Хиллари Клинтон. Советником президента по национальной безопасности – Джеймс Джонс, генерал морской пехоты в отставке. С 2003 по 2006 г. он был Верховным главнокомандующим вооруженными силами НАТО в Европе. Возглавлял комиссию конгресса США по действию сил безопасности в Ираке и был спецпосланником Кондализы Райс на Ближнем Востоке.
Главой Пентагона остался Роберт Гейтс. До этого в ЦРУ он прошел много ступенек служебной лестницы, пока не стал в 1991 г. директором ЦРУ. Это был самый молодой директор за всю историю ЦРУ. В 1987 г., будучи заместителем директора ЦРУ, Гейтс встречался в Вашингтоне с заместителем председателя КГБ Владимиром Крючковым. Оба пишут об этой встрече в своих мемуарах.
«Мы сидели и удивляли друг друга знанием подробностей биографий и привычек друг друга», – вспоминает В. Крючков. Мне казалось, что официанты прятали револьверы», – пишет Гейтс. Тогда Гейтса очень удивило негативное отношение Крючкова к советскому лидеру Горбачеву. Гейтс пророчески доложил наверх, что Горбачева скоро свергнут.
В 1993 г. после увольнения с поста директора ЦРУ Гейтс стал президентом Университета в Техасе. Ему покровительствовал губернатор Техаса Буш-старший, который позже и рекомендовал сыну назначить Гейтса министром обороны. Гейтс возглавлял Совет национальной безопасности.
Ему принадлежит записка о необходимости примирения с Ираном. В США он имеет репутацию аналитика № 1. Обладает феноменальной памятью. В его кабинете висит афоризм: «Наибольшей стратегической внезапностью может быть решение бессмысленное и даже самоуничтожаюгцее».
Во время российско-грузинского вооруженного конфликта Р. Гейтс выступал с антироссийскими заявлениями, предрекая, что, если Россия не изменит своего поведения, она может стать «бензоколонкой Европы». Гейтса называют «мистер ПРО», поскольку он является активным сторонником размещения элементов этой системы в Чехии и Польше.
Главой сенатского Комитета по национальной безопасности избран Джозеф Либерман – сенатор от штата Коннектикут. Он родился в 1942 г. в Стэнфорде. Его отец – еврейский эмигрант из Польши, мать – еврейка из Австрии. Семья Либерман владела магазином спиртных напитков. Джозеф окончил Йельский университет и школу юристов (1967 г.). В 2000 г. баллотировался на пост вице-президента в паре с Гором.
Руководителем аппарата Белого дома стал Рам Эммануэль. Отец Рама – детский врач Беньямин – уехал из Израиля в 1959 г. с женой, которая была на шестом месяце беременности. В доме Рама говорят на иврите. Его мать интересуется политикой. Их семья поддерживает прочные связи с Израилем.
Рам женился на Эйми, которая прошла перед свадьбой гиюр (обращение неевреев в иудаизм, для мужчин это обрезание, для женщин – окунание в бассейн (миква) для очищения от «нечистоты»). Они воспитывают детей в религиозных еврейских традициях. Эмануэль работал в Белом доме при Клинтоне, был его доверенным советником. Член палаты представителей в конгрессе. Республиканцы характеризуют его как одного из самых нетерпимых и тенденциозных людей в американской политике.
