Дейзи тоже не имела желания затрагивать эти темы. Несмотря на заверения Мэтью, она тревожилась и меньше всего хотела сейчас спорить с сестрой.
Женщины сосредоточились на Меррит: пеленали, купали, переодевали, возились с ней, как с куклой. Хотя о малышке вполне могли позаботиться няни, Лилиан не хотела поручать им дочь. Она радовалась, занимаясь ребенком.
Перед отъездом Мерседес предупредила, что ребенок привыкнет к рукам.
– Ты ее избалуешь, – сказала она Лилиан, – и тогда ее невозможно будет спустить с рук.
Лилиан возразила, что в Стоун-Кросс-Парке свободных рук хватит и она будет брать Меррит на руки когда захочет.
– Я хочу, чтобы ее детство отличалось от нашего, – позднее сказала Лилиан младшей сестре. – Я мало помню родителей: мама одевается к вечернему визиту или входит в кабинет отца пожаловаться на наши очередные шалости... и получает выговор.
– Помнишь, как кричала мама, – с улыбкой спросила Дейзи, когда мы, катаясь на роликах по тротуару, толкали прохожих.
Лилиан хихикнула.
– За исключением тех случаев, когда мы натыкались на Асторов, тогда все было в порядке.
– А помнишь, как наши братья устроили огород, а мы выкопали всю картошку, когда она еще даже не взошла?
– Ловили рыбу на Лонг-Айленде...
– Играли в лапту...
День воспоминаний наполнял сестер взаимным пылом.
– Кто бы мог подумать, – с улыбкой сказала Дейзи, – что ты выйдешь замуж за британского лорда, а я... – она замялась, – останусь старой девой.
– Не говори глупостей, – спокойно сказала Лилиан. – Ты в девках не останешься.
Ближе к теме взаимоотношений с Мэтыо Свифтом они не подходили. Однако, обдумывая необычную сдержанность Лилиан, Дейзи поняла, что сестра хочет избежать размолвки с ней. Это означало, что если Мэтью Свифт войдет в их семью, Лилиан сделает все, чтобы быть терпимой к нему. Зная, как трудно сестре скрывать свое мнение, Дейзи хотела броситься к Лилиан с объятиями. Но она взялась за детскую коляску.
– Сейчас моя очередь.
Сестры продолжили прогулку.
– Помнишь, как на пруду перевернулась лодка? – продолжила воспоминания Дейзи.
– А в ней сидела гувернантка, – добавила Лилиан, и они улыбнулись друг другу.
Боумены вернулись в субботу. Как и следовало ожидать, шекспировский фестиваль обернулся для Томаса настоящей мукой.
– Где Свифт? – требовательно спросил он, как только вошел в дом. – Где Уэстклиф? Я хочу получить отчет о переговорах.
– Они еще не вернулись, – ответила Лилиан, встретив отца в центральном холле. – А ты не хочешь поинтересоваться, как я себя чувствую? – Она взглянула на него с мягкой иронией. – Не желаешь узнать, как поживает малышка?
– Я собственными глазами вижу, что ты в полном порядке, – возразил Боумен. – Думаю, и с ребенком все в порядке, иначе ты бы меня уже проинформировала. Когда Свифт с Уэстклифом должны вернуться?
Лилиан подняла глаза к потолку.
– С минуты на минуту.
Но скоро стало ясно, что путешественники задерживаются. Весной поездки всегда сопряжены с трудностями. Погода непредсказуемая, провинциальные дороги зачастую нуждаются в ремонте, кареты вязнут в грязи, лошади получают травмы.
Когда наступил вечер, а Мэтью и Уэстклиф так и не появились, Лилиан объявила, что пора обедать.
Обед был относительно скромным, кроме Боуменов, присутствовали только две соседские пары, включая викария с женой. Во время обеда в столовую вошел дворецкий и что-то прошептал Лилиан. Она улыбнулась и порозовела. Ее глаза заблестели от радостного волнения, когда она объявила, что Уэстклиф вернулся и вскоре присоединится к ним.
Дейзи сохраняла полное спокойствие, словно к ее лицу была приклеена маска невозмутимости. Однако за внешней сдержанностью скрывалась буря эмоций. Заметив, как дрожат ее руки, Дейзи положила столовые приборы и спрятала руки на коленях. Прислушиваясь вполуха к разговору, она украдкой поглядывала на дверь.
Когда двое мужчин, умывшись и переодевшись с дороги, появились в зале, у Дейзи так прыгало сердце, что она едва дышала.
Мэтью обвел взглядом собравшуюся компанию и вслед за Уэстклифом поклонился. Оба выглядели собранными и свежими. Можно подумать, что они отсутствовали семь минут, а не семь дней.
Прежде чем занять свое место во главе стола, Уэстклиф подошел к Лилиан. Поскольку граф всегда был сдержан на публике, всех, включая Лилиан, изумило, когда он, взяв ее лицо в свои ладони, крепко поцеловал в губы. Вспыхнув, она что-то пробормотала, упомянув о присутствии викария, чем очень развеселила мужа.
Мэтью тем временем сел на свободное место рядом с Дейзи.
– Добрый вечер, мисс Боумен, – тихо сказал он.
Дейзи не могла и слова вымолвить. Она взглянула в его смеющиеся глаза, казалось, эмоции рвались из нее жарким фонтаном. Ей пришлось отвести взгляд, пока она не совершила какую-нибудь глупость. Но оттого, что Мэтью рядом, она окончательно лишилась покоя.
Уэстклиф и Мэтью развлекали собравшихся рассказом о том, как их карета завязла в трясине. По счастью, им помог фермер, проезжавший на запряженной волами повозке. Вызволяя экипаж, все перемазались в грязи с головы до ног. Этот эпизод явно лишил волов присущей им флегматичности. К концу рассказа слушатели не могли удержаться от смеха.
Разговор перешел к шекспировскому фестивалю, и Томас Боумен принялся с жаром отчитываться о поездке в Стратфорд-он-Эйвон. Мэтью, внешне увлеченный беседой, задал пару вопросов.
Дейзи вздрогнула, когда его рука скользнула по ее колену. Его пальцы нежно сжали ее руку. А он в это время вел непринужденную беседу и весело улыбался. Дейзи свободной рукой взяла бокал и поднесла его к губам. Она сделала глоток, другой и едва не подавилась, когда Мэтью начал под столом играть ее пальцами. Ощущения, неделю дремавшие в ней, мгновенно ожили и пробудились к жизни.
Не глядя на нее, Мэтью что-то аккуратно надевал на ее безымянный палец. Когда лакей подошел наполнить их бокалы, рука Дейзи снова вернулась на колени.
Взглянув вниз, Дейзи заморгала при виде мерцающего желтого сапфира, окруженного маленькими круглыми бриллиантами. Он походил на цветок с белыми лепестками. Крепко сжав пальцы, она отвернулась, чтобы скрыть предательскую краску удовольствия, залившую лицо.
– Тебе нравится? – прошептал Мэтью.
–Да.
Вот и весь их разговор за обедом. Оно и к лучшему. Им было что сказать друг другу, но все это очень личное. Дейзи настроилась выдержать послеобеденный ритуал, когда дамы отправляются в гостиную пить чай, а мужчины остаются за портвейном, но обрадовалась, узнав, что все, включая ее отца, решили отправиться спать пораньше. Когда выяснилось, что викарий с женой собрались домой, группа распалась без особенного шума.
