Выходя с Дейзи из столовой, Мэтью прошептал:
– Мне сегодня карабкаться по стене, или ты откроешь дверь?
– Открою, – коротко ответила Дейзи.
– Слава Богу.
Приблизительно час спустя Мэтью осторожно повернул дверную ручку и вошел в спальню Дейзи. Маленькую комнату освещала лампа, стоявшая на прикроватном столике. Балкон был открыт, и пламя плясало в стеклянной колбе от легкого ветерка.
Дейзи, сидя на кровати, читала. Аккуратно заплетенная коса перекинута на грудь. Одетая в скромную ночную рубашку, украшенную спереди рюшами, она выглядела такой чистой и невинной, что Мэтью немного устыдился охватившего его страстного желания. Но когда Дейзи подняла на него глаза, он не мог противостоять ее призывному взгляду.
Она отложила книгу. Лампа бросала отблески на профиль Дейзи. Кожа ее казалась прохладной и совершенной, как отполированная слоновая кость. Он хотел согреть ее своими руками.
Уголки губ Дейзи приподнялись, словно она прочитала его мысли. Когда она откинула одеяло, желтый сапфир сверкнул у нее на пальце. Мэтью на мгновение был удивлен своим внутренним откликом – первобытным чувством собственника. Подчинившись ее жесту, он медленно подошел к кровати и присел на край постели. Нервы его напряглись, когда Дейзи, подобрав ночную рубашку, с кошачьей грацией устроилась у него на коленях. Ее запах дразнил его ноздри, вес хрупкого тела давил на бедра. Обвив руками его шею, она серьезно сказала:
– Я скучала по тебе.
– Я тоже скучал.
Пальчики Дейзи играли с его волосами, от ее легких прикосновений искры пронзали его от макушки до паха.
– Много Женщин ты встретил в Бристоле? – поддразнила она. – Уэстклиф говорил что-то об обедах и приемах, устроенных гостеприимными хозяевами...
– Я не замечал женщин, – Мэтью трудно было думать, когда желание сжигало его, – Ты единственная, кого я желал в жизни.
Дейзи игриво потерлась кончиком носа о его нос.
– Однако в прошлом вряд ли ты был непорочным.
– Да, – признался Мэтью, прикрыв глаза. Ее легкое дыхание ласкало ему кожу. – Это очень невесело: желать, чтобы на месте женщины, которую ты обнимаешь, был кто-то другой. Незадолго до отъезда из Нью-Йорка я понял, что женщины, с которыми я имел дело последние семь лет, в какой-то степени имели сходство с тобой. У одной были твои глаза, у другой – руки, у третьей – волосы... Я думал, что до конца дней буду искать твое слабое подобие. Думал...
Ее губы прижались к его рту, оборвав хриплое признание. Рот Дейзи раскрылся, Мэтью не нужно было других приглашений к поцелую. Его язык скользнул в жаркие глубины ее рта. С каждым вдохом ее грудь мягко касалась его торса. Опустив Дейзи на спину, Мэтью ухватился за край ее рубашки и потянул вверх. Дейзи помогала ему справиться со своим ночным нарядом и, изогнувшись, сбросила рубашку через голову. От грациозного движения кровь закипела у него в жилах. Дейзи лежала перед ним нагая, краска постепенно разливалась по ее телу. Срывая с себя одежду,он упивался этим видом.
Устроившись рядом, Мэтью постарался доброй насмешкой прогнать ее застенчивость. Он ласкал ее плечи, шею, разлет тонких ключиц. Постепенно его жар передался Дейзи, она загоралась от его терпеливых прикосновений. Задыхаясь, она прижималась к нему податливым телом. Он поцелуем заглушил ее хриплое дыхание, прошептав, что окна открыты и ей нужно сохранять тишину.
Его жаркие губы прошлись по ложбинке между грудей, поймали розовый пик и дразнили его, пока он не набух. Услышав ее сдавленный вздох, Мэтью улыбнулся и провел языком вокруг соска. Он играл с ней, пока она не зажала себе рот рукой.
Наконец Дейзи вырвалась и, зарывшись головой в подушку, застонала.
– Я не могу, – задыхаясь, прошептала она, – не могу молчать.
Тихо рассмеявшись, Мэтью поцеловал ее спину.
– Но я не намерен останавливаться, – пробормотал он, легонько шлепнув ее. – Подумай, что будет, если нас обнаружат...
– Мэтью, пожалуйста...
– Тише.
Он скользнул губами по ее телу, то целуя, то ласково покусывая. Иногда Дейзи ускользала и, как кошка цеплялась за одеяло. Всякий раз он утихомиривал ее, нашептывая ласковые слова и обещания. Когда она покрылась испариной, Мэтью устроился между ее дрожащих от напряжения бедер.
Все ее тело напряглось, когда Дейзи почувствовала, как его возбужденное копье проникает внутрь. Потом застонала, когда он нашел правильный ритм. Мэтью понял, что обрел его, когда ее колени взметнулись, инстинктивно прижимая его к себе.
– Да, держи меня... – прошептал он.
Снова и снова он приподнимался и погружался в нее, пока не почувствовал, как яростно пульсируют внутренние мышцы, сомкнувшись вокруг его мужского естества. Никогда он не переживал такого экстаза, как сейчас, все глубже и глубже проникая в нее, когда она беспомощно дернулась ему навстречу. Он следовал за каждым ее движением, даря неслыханное наслаждение.
Дейзи снова зажала рот рукой, глаза ее расширились. Схватив ее запястье, Мэтью отвел руку и, открыв ей рот своими губами, скользнул внутрь языком. Безудержные спазмы довели его до финала. Тихий стон вырвался у него из груди, конвульсии сотрясали тело.
Когда Мэтью немного успокоился, на него навалилась вялость и сонливость, каких он в жизни не испытывал. Только мысль о том, что он раздавит Дейзи, заставила его откатиться в сторону. Издав недовольный звук, она потянулась к нему в поисках тепла. Обняв ее, он ухитрился прикрыться скомканным одеялом.
Искушение заснуть было неодолимым, но Мэтью не мог себе этого позволить. Он не был уверен, что проснется до-того, как служанка войдет утром зажечь огонь в камине. Он был слишком пресыщен, Дейзи калачиком свернулась рядом. Этому ощущению было трудно сопротивляться.
– Мне пора уходить, – прошептал он, уткнувшись в ее волосы.
– Нет, останься. – Повернувшись, она задела губами его грудь. – Останься на всю ночь. Навсегда.
Он улыбнулся и поцеловал ее в висок.
– Я бы остался. Но мне почему-то кажется, что твои родственники станут возражать против моего безнравственного поступка до официальной помолвки.
– Я не считаю это безнравственным.
– А я считаю.
– Тогда мне лучше выйти за тебя замуж, – улыбнулась Дейзи. Ее маленькая рука прошлась по его телу, изучая и исследуя. – Ирония судьбы, но я впервые сделаю то, что порадует моего отца.
Сочувственно заворчав, Мэтью теснее прижал Дейзи к себе. Он знал ее отца, как никто другой. Его крутой нрав, эгоцентризм, невозможные требования. Мэтью понимал, чего стоило Боумену создать значительное состояние с нуля и чем ему пришлось пожертвовать. Боумен отказался от всего, что мешало ему достигнуть цели, включая душевные отношения с женой и детьми.
