так долго называл себя экстрасенсом, что и сам поверил, будто у него есть какие-то способности. Однажды, когда твоя мама позвонила ему, он вообще заявил, что ты – не его дочь.
– Ты врешь! – разозлилась я.
– Не вру. Не веришь мне – спроси у своей матери.
– Ей я тоже не верю!
– Тогда не верь никому. Доказательства ты получишь, когда твой папочка откажется тебя забирать. Он может сводить тебя в кино или купить тебе мороженое. Но он никогда не приведет тебя в свой дом, Ульяна.
Никогда еще Шатун не выбешивал меня так, как сейчас. Отчасти – из-за того, что он говорил обо мне и моем отце… Но это еще не все. Где-то в глубине души я подозревала, что он прав. Я помнила, как папа всегда смотрел на меня, как боялся мне возразить… Но тогда я убеждала себя, что мне почудилось. Потому что это не может быть правдой!
Горькая правда – она, оказывается, ранит больнее любой лжи.
Тут ведь какое дело… По непонятным причинам мой мир старательно разваливается на части. Мне сейчас жизненно необходимо хоть за что-то держаться! А Шатун будто нарочно забирает у меня это!
– Ульяна, постарайся понять: все будет хорошо, даже если сейчас это не очевидно.
– Нет, не будет!
– Я понимаю, как ты расстроена, и мне не следовало вываливать на тебя правду о твоем отце, но… Что за черт?!
Мы ехали по ровному шоссе, день был ясный, машин немного. Не было оснований хоть чего-то опасаться! К тому же, Шатун с его занудством – очень внимательный водитель, он от малейшего риска шарахается. Но иногда этого недостаточно, не всякую опасность можно предугадать.
Прямо перед нашей машиной асфальт вдруг провалился. Был – и нет его, получилась огромная яма чуть больше автомобиля. Мы едва успели ее увидеть, свернуть в сторону было уже нереально, мы должны были упасть и упали.
Само по себе это было плохо: влететь в яму на такой скорости! Но дальше стало только хуже, со всех сторон на нас хлынула вода. Я бы предположила, что мы вместе попали в другой мир, но – нет, я видела, что мы все еще в яме посреди шоссе. В яме, которой быть не могло, и вместе с тем она была.
Глупо сейчас было кому-то предъявлять претензии, нам нужно было спасаться. Знать бы только, как! Воды в яме становилось все больше, и хотя в автомобиль она проникала куда медленней, дела наши были плохи. Я попыталась дернуться и только тогда вспомнила, что меня все еще держит ремень безопасности. Я хотела отстегнуть его, но ничего не получилось: руки дрожали от волнения, а воды вокруг меня становилось все больше.
– Спокойно! – прикрикнул на меня Шатун.
Я бросила на него возмущенный взгляд. Поверить не могу, что даже сейчас он пытается меня учить! Однако оказалось, что я как раз не права. Если меня трясло от ужаса, то Шатун, уж не знаю, каким чудом, остался почти спокоен.
– Вода нас так просто не выпустит, дверь открыть не даст, – предупредил он. – Нужно выбивать стекло. Как только я это сделаю, вода хлынет сюда. Плыви вверх, поняла?
Он, как и я, не понимал, что происходит. Он не мог сказать, почему провалился асфальт и откуда здесь столько воды. Но Шатун был достаточно умен, чтобы понимать: с этим можно разобраться позже. Если живы будем!
Я никогда не видела его таким – а жаль, потому что я впервые почувствовала к нему настоящее уважение.
– А как же ты? – только и спросила я.
– За меня не волнуйся, я точно выберусь!
Не волноваться в такой ситуации не получится, но и долгая болтовня делу не поможет.
Поэтому я нервно кивнула.
Шатун помог мне освободиться от ремня безопасности, и мы оба кое-как добрались до заднего окна. Оно уже было залито водой, но там, за мутным слоем, проглядывало небо – и очертания ямы.
– Готова?
– Да…
– Тогда – вперед!
Он достал из кармана металлическую зажигалку, которую ему подарила мама, и ударил ею по стеклу, потом – еще. Если бы то же самое делала я, я бы не справилась. Но он сильный… у него получилось со второго удара.
Его расчет оказался верным, вода хлынула нам навстречу, и сопротивляться потоку оказалось сложнее, чем я думала. Через спокойную воду я бы еще проплыла, а тут меня будто с силой толкнули в грудь! Я бы и вовсе упала, если бы Шатун не поддержал меня. Он подтолкнул меня вперед, помогая выбраться из покореженного автомобиля. Он крикнул мне что-то, но я не услышала, что именно.
Дальше я оказалась в воде, и двигаться стало легче. Я была одна, я не знала, где мой спутник, и могла только прорываться вперед. Вроде бы недалеко – а как будто на другой планете! Я почти поверила, что не выберусь из этого подземного океана, когда вода наконец закончилась и я смогла сделать первый отчаянный вдох.
Дальше мне помогли. Яму уже со всех сторон окружили другие водители, вдалеке я слышала сирены спасателей. Меня схватили за руку, вытащили на свободу, накинули что-то мне на плечи – куртку или плед. Я тут же обернулась, надеясь увидеть, как точно так же теперь помогают Шатуну.
Но – нет. За моей спиной вода уже сомкнулась непроницаемой черной пеленой.
26
Внутренний мир смыл меня в канализацию. По крайней мере, у меня это получалось воспринимать только так.
Повсюду вокруг меня шумела вода, и это здорово раздражало, хотя к такому стабильному монотонному шуму быстро привыкаешь. Я оказалась в переплетении бетонных труб, таких больших, что они смотрелись чуть ли не залами дворца. Правда, дворцовой атмосферы здесь не было. Воздух наполняли клубы пара, стены заросли какой-то плесенью, а вода была мутной, черно-зеленой. Она занимала нижнюю часть каждой трубы, где-то срывалась водопадами, а где-то уходила в невидимые стоки. Казалось бы: в этой мерзотной жиже не то что существовать – хоть секунду находиться противно! И все же это был чей-то дом. Я видела, как в воде что-то шевелится – длинное и скользкое, похожее на угрей. Но толком рассмотреть это я не могла, да и не хотела.
Я брела по этим трубам, не особо оглядываясь по сторонам. Меня не возмущало то, что на сей раз мне достался такой пункт назначения. Я б и сама себя в канализацию швырнула!
Потому что меня сжирало изнутри чувство вины, и я была о себе не самого высокого мнения.
Шатун пережил ту необъяснимую аварию. Выбраться следом за мной он не сумел: получил чем-то по голове и наглотался воды. Но его вытащили, рядом уже хватало людей, они его спасли, а там и медики подоспели. Вроде, ничего критичного с ним не случилось, и все же он пару минут не дышал, а это плохо. Поэтому его увезли в больницу – обследовать
