только и могла, что смотреть, звуки сюда не долетали. Почему, зачем – не знаю. Но меня не покидало чувство, что я должна остаться в одиночестве, должна отличаться от других, как отличалась всю жизнь.
Поэтому вместо того, чтобы идти к дереву-убежищу и получить поддержку, я побрела обратно. Туда, где трава растет выше моей головы и из леса доносится вой чудовищ. Потому что иногда саму себя нельзя изменить, как ты ни старайся.
Я знала, что скоро меня отпустят домой. Я уже научилась предчувствовать это и не ошиблась. Вот оно, ощущение тяги, свободного парения, но ненадолго, всего на пару мгновений, и я снова в своем мире – пытаюсь понять, как разобраться с бардаком, в который превратилась моя жизнь.
Ну, или я планировала оказаться там, где и раньше. В закрытой школе, в моей временной комнате – я там засыпала. Меня раньше всегда выносило туда, откуда и утянуло, ни одного исключения.
Но сегодня что-то пошло не так. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на обочине возле небольшой дороги. Прямо надо мной небо светлело в предвкушении рассвета. Сбоку мирно шумел лес. Машин не наблюдалось.
Какого черта вообще?!
Я почти запаниковала. Я, видевшая чудовищ и разрушение, запаниковала от самого мирного пейзажа! Ну а что делать? Даже к ненормальному можно привыкнуть. А вот когда привычку сбивают – это уже проблема. Я была одна, в пижаме (как и ложилась спать), в совершенно незнакомом мне месте. Кажется, это даже не рядом со школой! Может, я вообще осталась в том мире?! Хотя нет, исчезающая Луна над головой – самая обычная… Это что, новый уровень?
Похоже на то. Мне жутко было признавать это, но моя связь с внутренним миром росла. Сначала он утягивал к себе мое сознание. Потом начал пробиваться ко мне: понемногу, по чуть-чуть, а потом все сильнее и сильнее. И вот теперь он наловчился переносить мое тело…
Это было очень плохо. Я могла не бояться всех кошмаров, которые меня там ожидали, потому что убедила себя: это не совсем реальность. Это нечто вроде сна… Меня ведь видели мои родные, пока мое сознание находилось там! Значит, мое перемещение условно…
Теперь эта защита отпала. Нравится мне это или нет, нужно было готовиться к худшему.
Но сначала надо выбраться отсюда! Та еще задачка… Я в пижаме (и мне холодно), босиком (ногам больно), и у меня вообще ничего нет. По большому счету, теперь моя судьба зависела от первой машины, которая появится на этой дороге. Что если это будет какой-нибудь маньяк или извращенец?!
Повезло. Первым водителем, увидевшим меня, был не маньяк, не извращенец, а какой-то лысый дедок. Он остановился, вылез из машины и долго пялился на меня без слов, явно стараясь понять, мерещусь я ему или нет. Я не мерещилась – и доказала это просьбой вызвать полицию. Он вызвал. Ему не хотелось разбираться с этим самостоятельно.
А уж мне как с этим разбираться не хотелось! Но мне никто выбора не давал. Сначала я никак не могла объяснить это, просто сказала, кто я и откуда. Дальше – в основном слушала.
Я очнулась не рядом со школой и даже не близко. Я заснула в своей комнате в одиннадцать вечера, а проснулась в восьмидесяти километрах от школы примерно в семь утра. Чтобы попасть из пункта А в пункт Б, мне нужно было пройти несколько деревень, леса, поля, овраги и автострады. Ночью. В одной пижаме. Босиком.
Это было по всем пунктам нереально – но именно на этой версии я и решила настаивать. Что еще я могла сказать? Что я попала сюда транзитом через другой мир?
– Я сбежала! – с вызовом заявила я. – Потому что меня поместили туда против моей воли! Мама и ее новый муж просто от меня устали и решили избавиться, объявив сумасшедшей! У меня отняли телефон, и я ни с кем не могла связаться. Что мне оставалось делать? Только бежать!
Это было правдой лишь отчасти, не наполовину даже. Но у меня получилось убедить в этом всех вокруг. Шухер поднялся неслабый! Администрация школы билась в истерике. Они в упор не понимали, как я выбралась. Это было невозможно! Школа заперта, территория охраняется. Хоть какую-то ясность смогли бы внести записи с камер наблюдения, вот только все камеры мистическим образом оказались сломаны. Директору школы предстояло давать немало объяснений. Естественно, о том, чтобы принять меня обратно, не шло и речи, хотя конкретно к школе у меня никаких претензий не было.
Возвращать меня матери никто не спешил. Вообще, обвинять в чем-то родителей – рискованный трюк. Как правило, все вокруг становятся на их сторону. Но мне помогло то, что меня официально никто не признавал сумасшедшей или даже проблемной, а меня запихнули в школу для «детей с особенностями». Может, я и несовершеннолетняя, но у меня тоже есть право голоса!
Поэтому я потребовала, чтобы мне дали связаться с отцом, и мне пошли навстречу. Мама вообще не приезжала: ее эта история с побегом напугала даже больше, чем директора школы, и она ждала, пока очухается Шатун, чтобы он решил все ее проблемы.
Папа тоже не горел желанием ввязываться в скандал, но у него не осталось выбора. Я ему сразу сказала, что к маме не поеду и в покое его не оставлю. А поскольку его профессия тоже связана с определенной публичностью, он решил изобразить любящего родителя добровольно.
– Только я не знаю, что с тобой делать, – честно признался он.
– Ничего, я тебе расскажу!
Папа – он большой ребенок во многих вопросах. Мама его хоть как-то направляла по жизни, а после развода он жил странно и непонятно. Ему нравилось. С деньгами у него проблем не было, он просто постоянно думал о мистике, о потустороннем и загадочном. Он даже нанял специального ассистента, чтобы тот оплачивал его счета и следил за документами, иначе он бы и квартиры лишился, и работы.
Он даже сейчас робко предлагал прислать вместо себя ассистента. Ведь одно дело – свозить меня на мороженое, другое – забрать из полиции! Но я сказала, что халявы не будет. Родил дочь – отдувайся!
– Да все не так уж страшно, – попыталась утешить его я.
– Да я понимаю, понимаю… Ты лишнего не подумай, я очень рад, что ты со мной!
Вранье, но милое.
– Я тебе подскажу, как быть. Тебе сегодня на работу надо?
– Я всех предупредил, что у меня выходной.
– Вот и славно, покатаемся по магазинам. Для начала мне нужна одежда!
Я понимала, что просто не будет. Нормальную жизнь под крылом папеньки за пять минут не обустроишь. Да и маму я не смогу игнорировать вечно, рано или поздно мне придется с ней поговорить. Но главное – я снова в одном городе
