бургундским красным вином, а потом в описании винных напитков, ароматизированных пряностями и медом. И это не ошибка, потому что кларет – это и то, и другое, и даже третье.
Начать надо с того, что в 1152 году герцогиня Аквитании и разведенная жена французского короля, блистательная Алиенора Аквитанская, вышла замуж за нормандского герцога, который через два года после этого стал королем Англии Генрихом II. В числе прочего это привело к тому, что прекрасная плодородная и винодельческая Аквитания надолго оказалась под властью английской короны. Вполне естественно, что следующие несколько столетий именно Англия была главным покупателем аквитанских вин, производимых в Бордо. А основную часть закупавшихся англичанами бордоских вин составляли наиболее легкие и светлые условно-красные сорта, производившиеся из «предков» современных сортов Каберне-Совиньон и Мерло. Такие вина, фактически находившиеся на грани между красными и розовыми, и получили обобщающее название «кларет».
Король торговлю поощрял, даровал налоговые льготы, и в итоге уже в начале XIII века купцы ввозили в Англию из Бордо около 20 000 тонн вина в год. Его целевой рынок состоял из английских дворян, и король сам подавал пример – например, в 1243 году Генрих III купил 1445 бочонков, или около 1400 тонн кларета, а в 1307 году король Эдуард II заказал около 1000 тонн кларета для своих свадебных торжеств (эквивалент 1 152 000 бутылок). Чтобы правильно оценить это количество, надо заметить, что население Лондона, где проходили торжества, в то время составляло менее восьмидесяти тысяч человек.
Причем потребление все росло, кларет вскоре стали пить практически все слои населения, и уровень экспорта вина из Бордо в Англию в XIV веке был настолько высок, что не был превышен до самых 1920-х годов. Во время Столетней войны наступил спад, но, когда англичане начали побеждать, объем торговли снова вырос. В 1374 году в Англию из Франции было завезено уже 75 000 тонн вин этой категории. Таким образом, с учетом численности населения страны в конце XIV века – около двух миллионов человек, потребление кларета составляло около 37 литров на человека в год. Так что бордоские виноделы старались вовсю – как показывают современные исследования, 87 % красных вин, производившихся ими в то время, относилось к категории кларета.
Но надо понимать, что кларет – это не ромейское вино, его нельзя было хранить годами. Это был массовый продукт из винограда с высокой урожайностью – легкое, светло-красное, не очень сладкое вино. Его быстро ферментировали, разливали по бочкам и уже через несколько недель после сбора урожая везли продавать (обычно в октябре). Хранилось оно в лучшем случае год с небольшим и в принципе уже через 7–8 месяцев сильно теряло в качестве. Когда новое вино прибывало в Англию, начиналась поспешная распродажа того, что осталось от прошлогоднего урожая (если оно еще не успело превратиться в уксус), и закупка нового.
Со временем кларетом стали называть все недорогие легкие сорта французских красных вин, продававшихся в Англии. А что касается «кларета» как винного напитка с пряностями, то тут, по-видимому, все дело в том, что такой напиток почти всегда готовили именно из кларета – просто в силу того, что это было самое распространенное в Англии вино, плюс оно плохо хранилось и ближе к осени становилось годным к употреблению только после приготовления его с пряностями и медом. Поэтому название вина постепенно превратилось и в название напитка.
Добавлю еще, что, конечно, в Англию привозили и другие вина, более высокого качества, в том числе из Италии и Греции. Они были слаще и содержали гораздо больше алкоголя, чем французские вина, что делало их более долговечными и помогало пережить долгое трехмесячное путешествие через Средиземное море, через Гибралтарский пролив, вдоль французского побережья – в Англию, а также в Северную Европу. Но такое вино и стоило, конечно, намного дороже.
Вина из Бордо экспортировались не только в Англию, их везли и в северную Германию, Нидерланды, Скандинавию. Доходили они и до Восточной Европы – крупным рынком сбыта и перевалочным пунктом был Краков, где продавали как французские, так и те же средиземноморские вина, которые оттуда шли дальше, в том числе и на Русь.
Виноделие Высокого Средневековья
Население Европы росло, спрос на вино увеличивался, да и очередное потепление климата способствовало, так что все больше земель засаживалось виноградниками. Уже к 1000 году, по-видимому, вино производилось значительно севернее и восточнее, чем это было при Римской империи. Создание в X веке на севере Франции герцогства Нормандия способствовало тому, что постоянные нашествия викингов прекратились, установилась некоторая стабильность, и это поспособствовало распространению виноградарства к северу от Луары и Сены. На северо-востоке виноград стали активно выращивать вдоль рек Мозель и Рейн, а также в Эльзасе, где его начали сажать еще в VIII веке. Виноградарство распространилось и далеко на восток, за пределы бывшей Римской империи – в Венгрию.
На юге оно по-прежнему процветало почти по всему северному Средиземноморью – во Франции, Италии и Греции, исключением была только Испания, где властвовали мавры и виноделие периодически подвергалось разным ограничениям и даже гонениям.
На Британских островах, судя по английским и ирландским рукописям, единичные попытки выращивать виноград были еще в VII–VIII веках, в основном они предпринимались монахами, которые стремились обеспечить себя собственным вином хотя бы для причастия. В IX веке виноградник упомянул в своем сборнике законов Альфред Великий, но скорее всего, он просто косвенно процитировал Библию. В X веке все-таки появляются конкретные доказательства того, что в Англии уже начали выращивать виноград – король Эдвиг и его брат и преемник Эдгар пожаловали виноградники аббатствам Гластонбери и Абингдон. И наконец в 1086 году в Книге Страшного суда[60] были сделаны уже больше сорока записей о виноградниках. Кстати, четверть из них были совершенно новые, так что, скорее всего, нормандское завоевание подстегнуло развитие виноградарства в Англии. Кроме того, нужно отметить, что большая часть виноградников находилась в светских руках, и многие принадлежали дворянам ниже баронского звания.
Сентябрь. Часослов Генриха VIII. Ок. 1500 г.
Однако в целом в период Высокого Средневековья роль монастырей в виноградарстве и виноделии только росла. Многие светские владельцы передавали виноградники церкви в ожидании материальных или нематериальных выгод. А уж крестовые походы вообще стали настоящим благом для монастырей, потому что многие рыцари отдавали землю церкви для молитв за их души в случае, если они умрут в походе. К примеру, почти каждый цистерцианский
