хлеба? Это разве не чудо? А выйди сегодня на улицу и спроси любого, как физически Иисус это сделал, и люди найдут тысячи материалистических обоснований невозможности чуда, либо просто скажут, что это всё выдумки и не было такого.
— Вы хотите сказать, что у Иисуса Христа был Нуо? — Виктор даже прикрыл рот рукой, как будто сказал что-то нелепое.
— Ну-у, я бы не стал так утверждать, — заметил Николас. — Однако и исключать тоже нельзя, хоть это и звучит как богохульство.
— Так, погодите, а как же билеты на поезд? Как же виски? — не унимался Виктор.
— Нет ничего проще, — засмеялся Николас. — Могу обрадовать, виски был самый настоящий, умело клонированный мной из дьютика. Я просто выбрал самый хороший, правда, половину сам выпил, — он заговорщицки подмигнул. — Билеты тоже были настоящие. Но не обошлось и без накладки. Я купил только один билет, второй был у тебя, третье место оказалось пустым, а на четвертое, — Николас озорно ухмыльнулся, — один товарищ бежал, но не успел.
Виктор вспомнил тот вечер. Как мужчина, бежавший на поезд, запнулся и растянулся на перроне и так и остался смотреть с глупым выражением лица на удаляющийся поезд,
— Так это была ваша работа? Этот парень должен был быть нашим соседом?
Николас кивнул и поправил:
— Скорее, не должен быть. Нам не нужны были свидетели. Ну, и если тебе интересна дальнейшая судьба этого товарища, то могу заверить, что он не в накладе. Он работает на «Северстали». В Москву ехал по работе, на встречу, которую всё равно отменили. Он узнал об этом буквально через несколько минут после своего падения на асфальт. На следующий день в магазине ему на сдачу дали лотерейный билет, который выиграл двадцать тысяч рублей. Вот такие вот совпадения бывают, Виктор. Если ты спросишь меня, чудо ли это, я разведу руками. Может да, а может и нет.
— Но как вообще это всё происходит? — Виктор вспомнил школьную программу по физике. — Ведь если где-то что-то появится из ничего, то где-то что-то должно пропасть? Как же закон сохранения массы, или как он там называется?
— Вещи не появляются из ничего, ты прав, — Николас оглянулся. К ним, вниз по тропинке, трусцой бежал Саймон. — Чтобы создать вот эту монетку, что ты держишь в руке, нужен материал, из которого она сделана, и нужно придать этому материалу определенную форму, при этом затратив какую-то энергию. Это как продвинутый 3D-принтер, где программное обеспечение — это ты вкупе с твоим Нуо, а материал можно извлечь откуда угодно, он у нас под ногами валяется, достаточно только изменить молекулярную структуру вещества. А энергетических полей вокруг столько, что можно сделать вечный двигатель. Но давай об этом позже.
— Там обедать накрыли, — сказал Саймон, тяжело дыша и переходя на шаг. — Отец Йоханес спрашивал, вы отобедаете с нами?
— Думаю, да, спасибо, Саймон. — Николас вопросительно посмотрел на Виктора и сказал: — Самое время подкрепиться.
Тот кивнул. Обед сейчас был весьма кстати. Столько информации, что мысли хаотично летали от одного события к другому. Надо было время, чтобы всё разложить по местам. Втроём, не торопясь, стали подниматься вверх по тропинке. Саймон шёл рядом с Николасом, приглашая того в храм на вечернюю службу. Николас согласно кивал. Виктор шёл сзади, держа в руке Нуо. Он был приятно тёплый. Надо было во многом разобраться. Если верить Николасу, то перед ним теперь открывались безграничные возможности. Возможности сделать что? Что бы он сделал в первую очередь, если бы получил полный контроль над Нуо? Виктор до сих пор не понимал, чего реально он хочет по жизни. У него никогда не было какой-то глобальной долгосрочной цели. Это сейчас в школах и институтах детей учат ставить цели и следовать определённоиу плану в их достижении. Когда Виктор в пятнадцать лет переехал в Череповец на учёбу, ему хотелось своё жильё, машину, хотелось путешествовать. Студенческая жизнь была весёлая. Много друзей, много девчонок. Всё это закрутилось с первого дня учёбы, и его понесло по течению. Потом два года армии, и когда он вернулся, всё в стране изменилось. Кругом была коммерция, и деньги валялись под ногами — только подбирай. Что Виктор и делал. За всей этой сутолокой время пролетело незаметно, и вот ему уже тридцать пять, а цели, к которой хочется идти, так и нет.
В небольшом зале стояло несколько длинных деревянных столов, накрытых белыми скатертями. Здесь было самообслуживание. Так называемый шведский стол. Человек двадцать мужчин ходили с тарелками, накладывая себе еду. Аромат сразу пробудил аппетит, и Виктор, взяв большую тарелку, с удовольствием заполнил её разнокалиберными яствами. Помолясь, принялись есть. Виктор попробовал всего понемногу. Очень понравился суп-пюре из брокколи, потом попробовал отменное мясо на косточке. Судя по жирности — баранина. Затем с наслаждением умял целую тарелку больших тигровых креветок — давно хотел. Как говорится, поел от-пуза. Да, монахи были не такими уж аскетами. Но сейчас вроде не было никакого поста, поэтому почему бы и не порадовать себя. Как оказалось, обед был бесплатный. На выходе из гостеприимной столовой перед иконой Божьей Матери на эстетичной подставке горело несколько лампадок. Тут же стояла большая фарфоровая плошка для пожертвований. Виктор положил туда двадцатку. Почему-то появилось желание перекреститься и отвесить поклон, но он сдержался и вышел на улицу. В голове громко и с выражением пронеслось: «Это, гордыня».
Ярский оглянулся по сторонам, как будто кто-то мог услышать его внутренний голос. После обеда Николас предложил прогуляться вдоль озера и продолжить разговор. Да с удовольствием! Виктор только этого и ждал. Вопросов не уменьшилось. Их стало ещё больше.
— Вот вы говорите, что потеряли связь с Нуо, — начал Виктор, как только они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не мог услышать. — Что остались только, как вы говорите, приятные мелочи.
Николас кивнул.
— Но это же не мелочи. Организовать всё, — Виктор развёл руками. — Билет на поезд, монетка, виски. Выигрыш в двадцать тысяч, в конце концов. Это же говорит о том, что вы до сих пор можете им управлять.
— Вероятно, это просто приятный бонус. К тому же основную работу проделал Нуо, как бы автономно. Я был больше зритель, чем актёр этого театра. — Николас улыбнулся. — Теперь твой ход. И как ты поступишь, от меня больше не зависит. Ни от кого не зависит. Теперь это твоя война.
— Война? — округлил глаза Виктор.
— Как у вашего певца Виктора Цоя: «Война без особых причин», — Николас сорвал яркий полевой цветок и с удовольствием стал вдыхать его запах. — Война идёт
