Как им это удалось, сейчас не имело значения. По крайней мере, свет сдерживал их; ближайшая шеренга тварей стояла прямо у парковой ограды, касаясь тротуара кончиками длинных пальцев. К счастью, не нашлось дураков, чтобы перейти на ту сторону улицы, но на тротуаре напротив, разинув рты, собралась толпа зевак.
Элли поборола искушение крикнуть из окна, чтобы все разошлись по домам. Ей нужно было подумать. Нельзя просто кричать о монстрах на всех переулках: неизвестно, что наговорила о ней Тельма Грэм и кто мог ее слушать.
Берт. Это не укладывалось в голове. Элли пыталась убедить себя, что он, возможно, нашел укрытие, как Кейт Бек, но она знала, что это не так. Кроме того, он жил один; твари наверняка знали, что в доме кто-то есть, и не остановились бы, пока не нашли его. К тому же она слышала выстрелы. Нет. Он пал в бою.
Только сегодня утром он постучал в ее дверь и вытащил ее из постели. Он был рядом с ней на Курганном подворье, паля дуплетом в невидимого снайпера. Он был рядом с ней, а где была она, когда он так в ней нуждался?
Она ничего не могла сделать, разве что пожертвовать жизнью… Берт бы все понял. Но старый хрыч ей нравился; он был тихим и спокойным, с тем язвительным чувством юмора, которое всегда привлекало Элли. Они не были близки, но он всегда находился рядом, незыблемый, как часть обстановки или архитектурный элемент. А теперь его не стало. Эти мрази забрали его, а она ничего не сделала, чтобы им помешать.
Ну, что там было за старое высказывание? «Не оплакивать нужно, а сплачиваться». Где она его слышала? Вероятно, от Ноэля – это были слова американского профсоюзного активиста, которого подставили и убили копы[12]. Забавный источник вдохновения для британской «бобби». Зато в самую точку. Перед ней стоит задача. И еще нужно убедить людей.
Почти на автопилоте она свернула сперва к Блэкфилдской роще, а после – в Падубовый ряд. Фары «Ауди» осветили толпу, по-прежнему стоящую у здания хирургии. Господи, им что, пойти больше некуда?
Она припарковалась в Падубовом ряду, слишком поздно сообразив, что между ней и хирургией стоит толпа, – та сразу хлынула к машине. Над толпой мелькала завивка Тельмы Грэм, словно ее отрубленную голову несли в качестве трофея. Непруха так непруха.
Элли решила снова завести машину и выехать задним ходом в переулок, но было уже поздно: толпа окружила «Ауди». Не было никакой возможности маневрировать, чтобы не сбить кого-нибудь. Нужно сохранять спокойствие. Это прежде всего. Она должна убедить народ.
Убедить, что они окружены монстрами? Ну что ж, удачи.
В водительское окно забарабанили кулаком. Тельма, кто же еще? Элли слышала, как она что-то выкрикивает, но слова звучали приглушенно и невнятно (ирония судьбы: звуки с фермы Эннейбла Элли слышала с ужасающей ясностью).
К черту. Она отперла дверцу, положила руку на дубинку (на всякий случай) и вылезла из машины.
– Явилась – не запылилась, – процедила Тельма. – Что, Элли Читэм, надоело от людей прятаться?
Нельзя поддаваться на провокации. На ней ответственность. Население в опасности. Но мысли не желали подчиняться, словно орда кошек, рвущихся на свободу.
– А теперь все послушайте меня…
– Где мой муж? – Голос Тельмы горестно дрожал, глаза покраснели, и в этот момент Элли питала к ней лишь сочувствие. – Что вы с ним сделали?
– Сержант Грэм пропал, – отчеканила Элли как можно более властным тоном, – и мне жаль, Тельма, но мы вынуждены предполагать худшее. У меня есть основания думать, что это дело рук тех же людей, которые ответственны за… – Нападения? Исчезновения? Убийства? Нельзя колебаться, надо было отрепетировать речь заранее! – …за инциденты в…
– Ври больше! – выкрикнула Тельма. – Ты пьянствовала в пабе, когда…
– Я ничего такого не… – Не отвлекайся. Сосредоточься. – У меня есть основания полагать, что вся деревня в опасности. Я вынуждена попросить вас всех…
– В опасности? Что еще за опасность?
– …разойтись…
– Что ты сказки нам тут рассказываешь?
– …и вернуться в свои дома…
– Ради бога, выслушайте ее! – Сквозь толпу протиснулась Мэдлин Лоу. – Она говорит правду. – Мэдлин повернулась к Элли. – Я тут провела дома небольшое исследование…
– Не слушайте ее! – заорала Тельма. – Они заодно!
– Перестань! – Джули Робинсон встала на сторону Элли. – Вы все знаете Элли. Разве она когда-то…
– Еще одна подпевала, – провозгласила Тельма. – Вы все против моего Тома… – Она была на грани срыва.
Элли видела, что настрой толпы, слава богу, переменился. Позади них приоткрылась дверь хирургии; в образовавшуюся щель Элли увидела, как Милли покусывает губу, раздумывая, вмешаться ей или не стоит.
Ситуация менялась, и Элли уже не была в одиночестве. Она открыла рот, собираясь говорить дальше, но тут раздался громовой топот: дюжина людей во главе с Эрни Штазёлеком выбежала на Падубовый ряд. Черт возьми, ну что там еще?
– Беда! – Эрни держал на сгибе руки переломленный дробовик. – В парке полно… не знаю, что это за черти. – Штазёлеки живут на Блэкфилдском тракте, вспомнила Элли, у дальней оконечности парка. – И на Кладбищенском проезде кто-то есть, фонари все поколотили, гады…
Началось. Элли полезла в машину, достала дробовик и коробку с сигнальными шашками.
– Слушайте все сюда! – гаркнула она. – Мы не знаем, с чем столкнулись, но ясно одно: почему-то они не выносят яркого света! Поэтому лучшая защита сейчас – зайти в дом, запереться на все замки и не выключать свет. – Но разве это не укажет тварям их цели? Хоть бы несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Но у нее их нет. – Пока горит свет, мы в безопасности.
Словно в ответ, замигали все огни в Падубовом ряду – уличные фонари, окна домов. Со стороны Блэкфилдского парка и Кладбищенского проезда послышались крики; в толпе, окружавшей Элли, – тоже.
Она подумала о линиях электропередач, что тянулись через Воскресенский кряж и Фендмурскую пустошь. Настоящие громадины, но всего лишь стальные каркасы, слишком уязвимые для достаточно настойчивого врага. Легко представить, как они раскачиваются и кренятся, извергая трескучее синее пламя, а потом наконец рушатся…
– Все по домам! – рявкнула Элли как можно суровее, дабы показать, что не паникует и держит все под контролем. – Ищите источники света – факелы, свечи, все, что сможете…
Свет снова замигал. На сей раз это длилось дольше, и промежутки темноты между вспышками тоже затягивались. Снова раздались крики и звон бьющегося стекла.
– Элли! – Послышался скрежет: стоя у входа в хирургию, Милли опускала стальные жалюзи. Когда свет снова загорелся, она опустила еще одни жалюзи над входной дверью и заперла их. – Пошли, обойдем сзади…
И тут свет погас
