сосредоточился на Басте, который все еще боролся с наручниками. — Каково это — быть беспомощным, детектив Дэй?
— Я не знаю, — ответил тот. — Почему бы тебе мне не рассказать?
На губах принца заиграла улыбка. — Замри, — прошептал он на ухо Мере.
Его магия удержала ее на месте и весила словно сотня железных кандалов, пытаясь утащить ее к центру земли.
Этот ублюдок ее околдовал.
Магия внутри нее, рожденная из воды, столкнулась с его магией, но его заклинание было стеной, которую она не могла разрушить.
Закери направился к Басту, заложив руки за спину. Он остановился перед ним, полуобернувшись к Мере. — Я долго ждал, чтобы сделать это.
Он с силой ударил Баста кулаком в живот, и ее напарник упал на колени, хватая ртом воздух. Закери не стал ждать и ударил Баста ногой в лицо. От звука удара у Меры замерло сердце.
Ее напарник скрючился на мраморном полу.
— Прекрати! — закричала Мера, но Закери не слушал.
— Мне надоело, что ты и твой капитан Ашерат срываете сделки моего двора. — Он снова пнул Баста в живот, на секунду подняв его в воздух, прежде чем тот рухнул обратно на пол. Дыхание со свистом вырывалось из горла Баста.
— Это все, на что ты способен, мерзавец? — Он закашлялся, сплевывая темно-красную кровь.
Усмехнувшись, Закери провел рукой по прямым волосам. — Я только начинаю, детектив Дэй.
Баст изо всех сил пытался подняться, и Летний принц с удивлением наблюдал за ним. Ноги Баста задрожали, но не подогнулись.
— Ты очень храбрый, когда на мне это. — Баст полуобернулся, чтобы показать свои наручники. — Почему бы не устроить честный бой?
Ответом Закери стал удар по ребрам, затем в челюсть. Он бил Баста без остановки.
По щекам Меры потекли слезы гнева. Она выла и билась в оковах, но ее тело не двигалось.
Темная кровь текла по правой стороне лица Баста. Она запачкала его растрепанные волосы, капая на рубашку и жилет. Он покачивался на ногах, но отказывался падать, как упрямое дерево, почти переломленное пополам.
Баст плюнул на модные туфли Закери. — Надеюсь, ты сгниешь в самых глубоких расщелинах ада Дану, баку.
Летний принц занес руку для следующего удара, возможно, последнего.
Мера больше не могла этого выносить. Ярость опалила ее тело и душу, всю ее, перед глазами появилась красная дымка. — Тронешь его еще раз, и я прикончу тебя! — закричала она.
Закери ухмыльнулся ей — У меня есть идея.
Подойдя ближе, он снова вцепился в Меру, его магия немного освободила ее, и она могла бороться с его хваткой.
Хотя это не сильно ей помогло.
Он засмеялся, давя на спину Меры. Потом прижался щекой к ее щеке, но продолжал смотреть на Баста. — Ты увидишь, как умрет твой симпатичный человечек, Дэй. Как тебе это?
— Сражайся со мной! — закричал Баст, паника вспыхнула в его голубых глазах, когда он шагнул вперед. Тут же два меча скрестились перед его шеей в знак предупреждения, но он все равно шел дальше, и по его коже потекли тонкие струйки крови. — Если ты причинишь ей боль, клянусь…
— Чем ты клянешься? — Закери рассмеялся. — Ты бессилен, детектив.
Мера не знала, почему и как, но знакомое шипение охватило ее тело. Грубая сила, которую не чувствовала с того дня, как убила свою мать, бурлила под ее кожей, вцепившись в вены. Волосы у нее на затылке встали дыбом.
«Покажи им силу своей песни…»
— Отпусти меня, гребаный мудак, — приказала Мера.
Магия Закери разбилась о цунами — её магию. Его сердце внезапно замерло. Её жуть начала тихо и беззвучно распространяться в его крови. Он еще не заметил этого, его внимание больше сосредоточено, чтобы удерживать Меру.
Его руки задрожали, и он опустил их. Нахмурившись, неохотно отступил в сторону. — Как ты это делаешь?
— Тихо.
Мера почувствовала, как кровь побежала по его венам, как сжались его челюсти, как вздымались и опадали легкие. Весь он запечатлен в мире жути, весь он был открытой картой перед ней.
Сопротивляясь ее магии, Закери попытался пробормотать приказ убить ее, но его рот сжался сам собой, не дав ему сказать ни слова.
Головорезы вокруг Меры и Баста заморгали, как будто не до конца понимая, что происходит. Тем не менее они поняли молчаливый приказ.
— За Летний двор! — закричали они, размахивая оружием.
Время, казалось, замедлилось, когда двое сидхе рядом с ее напарником подняли мечи, лезвия рассекли воздух у его шеи.
В нежном, теплом взгляде Баста читалось извинение. Он мягко улыбнулся, без слов говоря, что она ему небезразлична и чтобы она отвернулась. Он не хотел, чтобы Мера видела его смерть.
Мера почувствовала себя пойманной в ловушку между реальностью и кошмаром, когда жуть вырвалась из нее прямо на двух фейри.
«Еще, — прошептало оно, — я хочу еще».
Ее магия шла все дальше и глубже, погружаясь в сущность каждого из двадцати воинов-сидхе. Она проникала в их внутренности, контролировала воду в слезных протоках и завладевала их плотью, подчиняя ее себе.
Мера с облегчением выдохнула, когда палачи Баста остановились на полпути.
Они уставились друг на друга, не понимая, что произошло. Их магия боролась с ее контролем, но Мера была гигантом, а они всего лишь муравьями.
Жуть внутри Меры пугала даже ее сирену, но это так же дало свободу.
Закери уставился на нее, его лицо было почти таким же красным, как волосы Лисандры. — Мерзость, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.
Удивительно, что он мог говорить.
Он боролся с ее силой и проворчал: — Акритана.
Сирена.
Однако констатация очевидного ему не помогла бы. Мера оглядела комнату, которая теперь принадлежала ей.
Каждый сидхе сопротивлялся ее контролю, пытаясь бороться с жутью. Но это бессмысленно. Эти фейри могли быть могущественными, но сила Меры больше их, больше всего на свете, включая ее саму.
«Что-то не так», — предупредил ее собственный голос откуда-то издалека внутри нее.
Мера пошевелила пальцами, и кровь фейри вскипела. Возможно, они еще не родились, когда шла великая война, но наверняка слышали рассказы о целых армиях, взрывающихся симфонией плоти и костей.
Танец сирен.
Их тела раздулись, боль от разорванных вен и плоти сводила их с ума. Мера знала, потому что жуть показал ей все. Они кричали, а некоторые даже обмочились.
Лисандра забилась в дальний левый угол и в ужасе смотрела, как ее кожа вздулась, а глаза чуть не вылезли из орбит.
«Она невиновна», — приглушенный голос Меры пробивался сквозь транс.
«Мне все равно».
Кроме Баста, она разорвала бы каждого фейри изнутри и искупалась бы в
