– Вы заключили хорошую сделку, мадам, – похвалил ее посредник. Разумеется, муж тотчас подписал договор об аренде.
Рейчел сжала руку Вилли:
– Пока еще нет. Но, думаю, что вскоре это произойдет. Мы попытаемся.
А ночью, когда муж заснул, она представила себе каждую деталь своего завтрашнего наряда. Может быть, надеть тот же самый, первый выходной костюм? Пока она лежала больная, Рут отдала его в чистку, потому что он слегка испачкался, когда она упала на мостовую перед автомобилем. Потом Рейчел сама запаковала его хорошенько и уложила на антресоли. Если она снова вытащит его и наденет, это может просто ошеломить Сэма. Она могла бы даже приколоть брошку и купить букетик гардений… Эта идея на некоторое время воодушевила Рейчел, но потом она отвергла ее. Костюм – часть ее прошлого. А она ничего не хотела возвращать оттуда – даже черепаховый гребень, подарок Бекки.
Нет. Пусть лучше Сэм увидит не то, кем она была, а кем она стала. Пусть он поймет, что потерял. Что он так бессердечно отверг. Она наденет что-нибудь новенькое из того, что сама скроила по собственному вкусу. То, что произвело такое впечатление на компаньонов Вилли. И что, несомненно, поразит и его.
Рейчел вздрогнула от нетерпения. Муж открыл глаза.
– Дорогая! – сонно проговорил он и протянул руку.
Кажется, это был самый подходящий момент, чтобы небрежно бросить:
– Вилли, дорогой, чуть не забыла. Я завтра договорилась об одной деловой встрече за чаем. Так что, может быть, чуть-чуть опоздаю к обеду.
То, что она задумала, конечно, было не очень хорошо, но это ее не заботило. Где-то около половины первого Рейчел заняла место за столиком рядом с пальмой, отсюда ее не было видно, она же могла следить за Сэмом, как он сядет, как будет делать заказ и ждать ее. Она отметила, что он пришел с букетиком гардений, наблюдала, как выпил несколько чашечек чая, как его нетерпение начало расти, как менялось выражение лица и как, наконец, он позвал официанта, чтобы рассчитаться.
– Мистер Харрингтон? – проговорила Рейчел, двигаясь к нему навстречу по проходу и чувствуя восхищенные взгляды, которые бросали в ее сторону сидевшие в кафе мужчины.
Она раскроила это платье по косой линии таким образом, что оно очень красиво облегало ее фигуру.
Он не успел выговорить ни слова, как она приложила палец к его губам:
– Шшшш. Я знаю, что опоздала. Надеюсь, ты извинишь меня? А теперь расскажи мне все о себе… – и она села в кресло рядом с ним.
– Я думал, что ты не придешь…
– Но я здесь.
– Я ждал так долго…
Бедняга. Как это трудно – ждать неизвестно чего. И спрашивать себя, что можно сделать в такой ситуации? Думать, а не произошла ли какая ошибка. Может быть, ты перепутал место. Или записка пришла не по адресу.
Бедняга, как ему обидно и трудно ждать в этом великолепном кафе, где играет музыка, где подают чай и кексы. Да имеет ли он хоть смутное представление о том, что такое ждать день и ночь, ждать неделями, месяцами хотя бы словечко от человека, который сказал, что женится, как только окончится война.
– Как мало в тебе доверия ко мне. Я же сказала, что приду. А я всегда держу обещания.
Он почувствовал иронию в ее тоне. В этот момент к ним подошел официант.
– Чай китайский или индийский?
Да, это тебе не самовар, который ставила Бекки к ужину.
– Китайский.
– С сахаром? – спросил Сэм, когда им принесли чай.
Серебряную вазочку с сахаром наполовину заполнили блестящие, как иней, кубики. На второй половине искрился сахар-песок.
– Нет, спасибо. – Она считала, что так будет выглядеть более аристократично.
– Кексы? Земляничный пирог? Пирожные?
– Просто чай. – Она слишком взволнована и ей не до еды. Она пришла сюда не для того, чтобы есть, а чтобы отомстить.
– Это тебе, Рейчел, – Сэм протянул ей букетик гардений.
– Я буду носить их в моем кошельке, – ответила она беспечно.
Он растерянно посмотрел на нее. Его голос дрогнул:
– Но тебе ведь они так нравились…
– В самом деле?
Глаза Сэма обиженно распахнулись:
– Ну, конечно. Неужели ты забыла…
Она оборвала его:
– Хватит о гардениях. Расскажи о себе. О Франции. О войне. Ты ведь попал в число героев. Куда тебя ранили?
– В руку, – ответил он.
– В которую? – Она требовала продолжения рассказа. – Ведь тебя наградили за это?
Сейчас Рейчел уже жалела, что пришла. Ей самой было противно от того, каким тоном она разговаривала с ним. Она вдруг решительно встала:
– Извини меня. Мне надо идти. Пожалуйста, помоги мне надеть пальто. – И только в эту минуту она поняла, что он не сможет помочь, потому что у него была только одна рука. Другой рукав болтался пустой.
Рейчел без сил опустилась на свое кресло. Это ужасно, но она так и не смогла задать самого главного вопроса. Ну и что с того, что он потерял руку? Другие пострадали гораздо сильнее. Она видела на улицах мужчин, которые остались без ног. Потеряли зрение. Ее гнев искал выхода. Он покинул ее в беде. Не сделал ни единой попытки отыскать ее, ни до того, ни после того, как его ранили. Он так и не узнал, что у него был сын. Она все еще не решила, сообщить ли ему об этом.
– Мы не можем здесь нормально поговорить, Рейчел. На нас смотрят.
Интересно, где же он предлагает продолжить разговор? В его особняке на Вашингтон-сквер? Или собирается снять для этого комнату в гостинице?
– Слишком поздно, Сэм. Муж уже ждет меня. – Она снова поднялась.
Он горько улыбнулся:
– Нет. Этого не может быть. Мы должны договорить.
Одной рукой он все-таки помог ей надеть пальто и, воспользовавшись удобным случаем, проговорил на ухо:
– Зачем нам терять драгоценное время, которое мы могли бы провести вместе?
Отец Сэмюэля, как очень многие мужчины, снимал отдельную комнату в городе. Там он встречался со своими закадычными друзьями, они пили виски, не боясь пролить его на ковер, и курили сигары, не беспокоясь о том, что засыплют пол пеплом. Туда же он приводил и любвеобильных женщин, чтобы отдохнуть от семейной жизни. Незадолго до своей смерти он передал ключ от квартиры сыну с напутствием ничего не говорить об этом помещении дома, чтобы ни одна душа не узнала о его тайных свиданиях и чтобы его репутация хорошего семьянина не пострадала.
Рейчел оправдывалась перед собой тем, что пошла с ним только для того, чтобы довести дело до конца. Она не могла уйти просто так, не отомстив по-настоящему. Не воздав ему за все, что вытерпела она в одиночестве.
Дверь заскрипела на петлях, пропуская их. Пыль покрывала чехлы, лежавшие на кресле, на диване, на столе. Затхлый запах ударил в нос. Сэм Харрингтон распахнул окна, чтобы проветрить комнату.
