в небо в том месте, где стояла Бастилия. И в этом огне башни и стены старой крепости рушились, как детская игрушка, брошенная в камин за ненадобностью.
Меня протащило по брусчатке и чувствительно приложило о перила моста. Ёшки-матрёшки, а ещё маг называюсь! Я попытался выругаться, чувствуя вкус крови на губах, и тут мост накрыла волна жёсткого эфира. Тёмного, жгучего и ядовитого. Того самого, что пропитал стены Бастилии за долгие века. В голове заплясали видения: страшные, наполненные болью и гневом, требующие крови и жизней. Убей, кричали они, накажи виновных! Отомсти за всё! Ты знаешь, кто виноват! Не обращая внимания на боль, я распахнул внутренний источник силы, словно окно, выпуская эфирный ветер. Проветрить! Немедленно проветрить внутри себя, чтобы выгнать темноту и наведённое безумие. Да, вот так, ещё!
— Р-р-р-р!
Рядом раздалось утробное рычание. Я с трудом повернул голову и увидел Кижа, стоящего на коленях. Мертвец сжимал голову обеими руками и хрипел, раскачиваясь туда-сюда.
— Дима!
Он не отреагировал, всё громче рыча. Похоже, тёмный эфир, едва не свернувший мне мозги, на Кижа оказал гораздо худшее воздействие. Нужно что-то срочно предпринять, пока мертвец не пошёл вразнос.
Я поднялся с мостовой и, прихрамывая, доковылял до Кижа. На его лице не осталось ничего человеческого. Только дикая злоба и жажда крови. Губы дрожали, обнажая зубы, глаза метались из стороны в сторону, не фокусируясь ни на чём, а по подбородку стекала пена, как у бешеного животного.
— Дима! — Встав перед мертвецом, я схватил его за плечи и тряхнул. — Слушай меня!
Взяв Кижа за голову, я притянул его к себе. Насильно заставляя смотреть мне в глаза.
— Дима! Слушай мой голос! Смотри на меня! Я здесь, я рядом, иди сюда, не обращай ни на кого внимания.
Он затряс головой, пытаясь вырваться. Рыча, роняя хлопья пены и дёргаясь всем телом. Но я уже поймал его безумный взгляд и «дунул» через него чистым эфиром.
— Убить! Убить! Всех! — забормотал он. — Рвать! Громить! Всех к стенке! Абыр! Абыр! В очередь, пёсьи дети, в очередь!
Мой внутренний источник силы открылся на полную, захлестнув Кижа гремящим потоком. Он резко выдохнул, обмяк и обессиленно стёк на мостовую.
— Поднимайся, Дмитрий Иванович, у нас нет времени.
— Ы! — Киж заморгал и нашёл меня уже осмысленным взглядом. — Константин Платонович, — слабым голосом проговорил он, — что это было? Я вообще ничего не соображаю.
— Бастилию взорвали. То ли маги из бунтовщиков, то ли комендант решил не сдаваться и рванул пороховой погреб. Город накрыла волна тёмного эфира, и мне представить страшно, что сейчас будет с парижанами.
Пока Киж приходил в себя и ворочался, пытаясь встать, я занялся возницей. Опричник хорошенько стукнулся головой и находился в сумеречном состоянии. Я, как мог, привёл его в чувство, так чтобы он мог идти своими ногами.
Увы, экипаж пришёл в полную негодность: он перевернулся, и передняя ось оказалась сломана. Да и механические кони лежали без движения: выброс эфира повредил что-то в схемах деланной магии, испортив тонкие механизмы. Так что пришлось нам двинуться к особняку пешком, благо до него оставалось всего ничего.
Глава 27
Стальные люди
По пути люди нам почти не встречались. Только раз откуда-то выскочил тип с безумными глазами в одной рубашке, но без штанов. Размахивая руками и вопя что-то невнятное, он кинулся на Кижа с явно недобрыми намерениями.
— Н-на!
Подпустив его поближе, мертвец зарядил сумасшедшему парижанину хук справа.
— О-ля-ля! — удивлённо воскликнул тот и прилёг отдохнуть на мостовую.
— Не люблю, когда так навязчиво лезут знакомиться, — буркнул Киж и как ни в чём не бывало пошёл дальше.
А через пару сотен шагов мы уже подошли к нашему особняку. Опричник, открывший дверь, был в здравом уме, но выглядел не лучшим образом. Глаза красные от лопнувших сосудов, лицо осунувшееся, а губы слегка дрожат, будто от нервного приступа.
— Константин Платонович, защитные периметры отразили ментальную атаку на посольство, — доложил он. — Два человека серьёзно пострадали. Татьяна Алексеевна проводит лечение персонала в зале для приёмов.
Что-то такое я и предполагал. Особняк защищал набор универсальных блокирующих Знаков, наложенных Кижом. А я их ещё и подзарядил, как только мы приехали. Так что тёмный эфир не должен был свести никого с ума, но выброс был слишком силён и, скорее всего, мог зацепить нервную систему.
— Княгиня тебя уже осмотрела?
Опричник отрицательно мотнул головой.
— Не успела, Константин Платонович. Пока некому сменить меня на карауле.
— Считай, что тебя сменил Дмитрий Иванович. А ты доставь княгине раненого, — я передал ему шатающегося возницу, — и сам подлечись.
Киж усмехнулся, но занял место у двери.
— Не думал, что полковников ставят в караул.
— Это генералов не ставят, — вернул я ему усмешку. — А ты от звания отказался, так что сам виноват. Придётся тебе полчасика постоять здесь.
Когда воздушный флот княжества увеличился и в строй встали дирижабли, мне потребовался командующий всем этим хозяйством. И Киж, как командир полка воздушной кавалерии, стал первым кандидатом на эту должность. Но сколько я его ни уговаривал, он ни в какую не хотел брать на себя этот груз. Слишком скучной ему казалась генеральская должность, связанная больше с организаторской работой, а не с боевыми действиями. А позже, когда жизнь вошла в мирное русло, он попросил освободить себя и от командования полком. Вернувшись к роли моей правой руки и посланника по деликатным вопросам.
— Ерунда, — Киж махнул рукой. — Всё равно я тут единственный, кого лечить не нужно. Идите, Константин Платонович, вам…
Его прервал звон стекла. Пуля разбила окно возле двери и с глухим стуком врезалась в стену за моей спиной.
— Ого!
Киж дёрнулся в сторону, а следом и я отскочил от оконного проёма, на всякий случай уходя из поля зрения невидимого стрелка. Нет, выстрел «огнебоя» или обычного порохового ружья вряд ли сможет мне повредить, но с моим перенапряжением лучше не рисковать лишний раз.
— Это что ещё такое? — Киж осторожно сдвинул портьеру и выглянул в окно. — Кхм! Константин Платонович, похоже, нас собираются взять штурмом.
Я тоже аккуратно выглянул в окно и хмыкнул. К особняку стягивалась возбуждённая толпа парижан. Одни потрясали факелами, другие тащили оружие, третьи начали выковыривать из мостовой камни. А где-то в середине я
