утверждает, пометил тебя. Так это правда? Покажешь?
Одна мысль об этом вызывала во мне физическую тошноту.
– Ты знал. Ты все это время знал о том, что он сделал со мной. И ты и пальцем не пошевелил, чтобы его остановить.
Артур даже не стал отвечать. Его выражение лица было для меня достаточным подтверждением. Маска, которую он носил, была сорвана, открывая того злобного человека, что скрывался под ней.
Холодный, грубый, чуть ли не скучающий взгляд, полный презрения. Это был мой брат. Он был в полной мере способен на то, чего я боялась и опасалась. Пропитанный капризной жестокостью не только к своим подданным, но и к своей семье.
Почему я надеялась на что-то иное? Почему мне казалось, что для нас с Кеем будет сделано исключение?
Меня охватил ужас от мысли, что Кей останется с этим монстром.
Желудок сжался. Мне нужно было выбраться из комнаты. Мне нужно было уйти от него. Подальше от Артура.
– Позволь мне забрать Кея с собой, – взмолилась я. – Ты боишься, что он как-то подорвет твои силы. Это абсурдная мысль, но если ты действительно так считаешь, позволь мне забрать его с собой, Артур. Он будет далеко от тебя. Как ты сказал, Дравен и Уайтхорн смогут его защитить. Ты выбрал их с умом. Пусть он…
– Нет. – Голос Артура был жестким, как сталь. – Кей остается со мной.
Я сглотнула.
– Хорошо. Я могу идти?
Мой тон был покорным, как у провинившегося ребенка. Но что мне оставалось делать? Я не хотела пополнить коллекцию голов в том чудовищном сундуке. Кто тогда защитит Кея от Артура?
– Можешь. Спокойной ночи, сестра. – Голос Артура звучал обманчиво мягко.
– Спасибо, Артур, – сказала я. Но на самом деле я благодарила его за свое освобождение. Хотя ему знать об этом было не обязательно.
Я вышла из комнаты так быстро, как только могла, прошла по коридору и направилась прямо к ближайшей двери, ведущей во двор. Выбежав на балкон, я перегнулась через перила и начала задыхаться от рвотных позывов.
Когда желудок опустел, я отступила и прижалась спиной к стене.
Ветер усилился, завывая в стенах замка, его ярость была сравнима только с дождем, хлеставшим по камням.
Я вся дрожала, но мне было все равно. Я не могла вернуться.
Я спустилась по лестнице и пересекла двор, ощущая в душе пустоту.
Небо было мрачным, лишь изредка вспыхивали молнии, озаряя двор странным, неземным светом.
Я чувствовала мощь ветра на своей оголенной коже, будто он пытался вернуть меня в замок. Я заставила себя идти против него. Сначала бесцельно, потом направляясь к конюшням, где нас уже ждали лошади для путешествия.
Когда я вошла, меня окружило тихое ржание и фырканье. Тусклый свет исходил от фонарей, висящих над стойлами. Сено, разбросанное по полу, заглушало стук копыт, когда тут и там лошади переступали с ноги на ногу. В воздухе витал запах сладкого сена, кожаных упряжек и пота животных.
Обстановка здесь была лучше, чем в замке. Спокойная. Утешительная. Здесь была чистота и невинность, которых не было при дворе Артура. Я знала, что в мое отсутствие здесь вряд ли что-то изменится.
Я прошла вдоль ряда стойл. Конюшня была тихой и пустой. Все были на празднике.
Несколько дней назад я встретилась с королевским конюхом, Грегором, высоким мужчиной с загрубевшей кожей и мозолистыми руками, который всю свою жизнь работал с королевскими лошадьми. Вместе мы выбрали лошадь для моего путешествия.
Моя кобылица, Мача, была стройной и грациозной, с блестящей черной шерстью и огненным нравом. Она была хорошо обучена и послушна, но не подходила для долгого путешествия. Ее хрупкое телосложение и нервозная натура делали ее подверженной усталости и стрессу. Хотя она была прекрасной лошадью, идеальной для прогулок по городу или коротких поездок за пределы Камелота, я знала, что мне нужна более крепкая лошадь.
Я подошла к стойлу, тихо свистнув.
Вперед вышла кобыла шоколадного цвета с умными и гордыми глазами.
– Вот ты где, красавица, – пробормотала я, ласково погладив ее по голове.
Ее звали Хая. Она была лошадью Тинтагеля, выведенной для уверенной ходьбы по каменистым ветреным дорогам. Я провела рукой по ее бокам, чувствуя упругие мышцы под кожей. Ее спина была широкой и сильной, и Грегор утверждал, что она легко выдержит меня с моими вещами. Я, конечно, надеялась на это, но пообещала облегчить свой груз, когда вернусь в свои покои.
Хая тыкалась в меня носом, тихо фыркая, и я почувствовала прилив нежности.
– Ты будешь заботиться обо мне, а я буду заботиться о тебе, Хая. Договорились?
– Ты разговариваешь с лошадью, Пендрагон? Ну и глупость.
Я замерла, затем медленно повернулась:
– Что случилось с твоим лицом, Флориан? Тебя лошадь лягнула?
Мужчина усмехнулся и сделал шаг навстречу ко мне.
– Забавно. Как будто ты не знаешь, кто это сделал.
Я не ответила. Мои глаза были прикованы к блеску стали в его руке. Кинжал. Больше, чем тот, которым он орудовал в моей комнате.
И вот я здесь, безоружная, беззащитная, в пустой конюшне. Мой сиюминутный порыв покинуть замок обернулся ночным кошмаром.
Я ударилась спиной о деревянный столб, а Флориан изогнул губы в улыбке. Он откинул со лба прядь светлых волос, обнажив еще более глубокие порезы и синяки. Он был жестоко избит. Я могла бы посочувствовать ему, попытаться поставить себя на его место, но я не испытывала жалости.
Кто-то заставил его почувствовать тот же страх, что испытала я. Кто-то причинил ему боль, какую он принес мне. Я не испытывала ничего, кроме удовлетворения, глядя на его изуродованное лицо.
– Теперь ты не такой красивый, да, Флориан? – тихо спросила я. – Как все изменилось.
– Тебе нравится мое лицо таким, не так ли, Моргана? Теперь оно больше похоже на твое собственное?
Он подошел ближе, настолько близко, что я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Я отвернулась, чувствуя, как живот скручивает от отвращения.
Флориан протянул руку, его пальцы скользнули по шелку моего платья, затем обхватили шею.
– Я скучал по тебе, Моргана. Мне кажется, наша последняя встреча была слишком давно.
Меня передернуло от отвращения.
– Воспоминания еще свежи. Давай не будем повторять.
Я обшаривала глазами стойла в поисках чего-нибудь, что могло бы мне пригодиться. Уздечки. Сбруи. Но все было убрано. Будь проклята аккуратность слуг замка!
Рука Флориана скользнула по моему горлу, задержавшись на ключице.
– Я мечтал увидеть на тебе свое имя, Моргана, – выдохнул он. – Что ты чувствуешь каждый раз, когда смотришь в зеркало и видишь там мое
