отражение? Держу пари, это выглядит неплохо.
– Буквы почти исчезли, скоро не останется и следа, – солгала я.
– Давай это проверим?
Я резко дернулась, но оказалась недостаточно проворной.
Он схватил меня за бедро и прижал спиной к столбу. Все это время я ощущала в другой его руке длинный нож, который был в опасной близости от меня.
Флориан прижался ко мне всем телом. Ощущение было невыносимым. Воспоминание о том, как он в последний раз был так близко, пронзило меня. Воспоминание о том, как он сидел на мне верхом.
У меня мелькнула мысль, что в этот раз он не остановится и пойдет до конца.
– Признаюсь, я рад, что поймал тебя здесь, Моргана. Наша последняя ночь вместе… Давай проведем ее весело? Я знаю, что буду скучать по тебе. А ты… Ну, ты меня не забудешь в ближайшее время. Особенно после того, как я с тобой закончу.
Он рванул за высокий воротник моего платья, дергая за застежку, его холодные голубые глаза были полны первобытного голода.
Я понимала, чем это закончится. Я отчетливо видела себя на полу конюшни в помятом и изорванном платье – и Флориана, нависшего надо мной.
Меня окатила волна ярости. Кожа горела от гнева.
Его губы прижались к моей шее в извращенной версии поцелуя. И при этом его рука продолжала рвать мое платье.
Когда застежка на шее, наконец, поддалась, я подняла дрожащую руку к уху, заставив свой гнев нарастать, бурлить, вскипать и переливаться через край.
Адреналин хлынул по венам. Я готовилась к этому.
У меня не было меча, но я была готова. Готова биться до конца. Артур ошибся. Я не смогла дать отпор в прошлый раз, когда Флориан сыграл в свою грязную, отвратительную игру и отравил меня. Но сейчас я не была обездвижена и не собиралась сдаваться без борьбы. Ничто не остановит меня.
Из моего горла вырвался рык чистой ярости.
Флориан в изумлении поднял голову.
Быстрым и резким движением я вонзила в его горло свое импровизированное оружие, что прятала в руке, и резко провернула.
Лицо Флориана исказилось от страха, ужаса и недоверия. Его глаза округлились, он забился в агонии, пытаясь понять, что происходит с его телом.
Я отдернула руку, окровавленный стебель розы все еще был зажат между моими пальцами. Кровь хлынула из дыры в его шее. Так много крови. Она забрызгала мне лицо, платье, его одежду, она лилась на землю, пропитывая чистую солому.
Я наблюдала, как его рот беззвучно открывался и закрывался, он задыхался, не в силах глотнуть живительный воздух.
Его лицо побледнело. Он схватился руками за горло, наконец осознав, что я с ним сделала, но было слишком поздно. Я видела, как его тело задрожало, а силы быстро иссякали.
Когда он упал на солому, я не шевельнулась, не пыталась помочь. Я просто смотрела. Смотрела, как его лицо становится испуганным и отчаянным, как у нашкодившего мальчишки.
Но Флориан не был ребенком. Он не был невинным. Он сделал ужасный выбор, и теперь он заплатил за это высшую цену.
Жизнь ушла из его глаз. Грудь перестала подниматься и опускаться.
А я все стояла, ждала. Чего? Я не знала.
В конюшне было тихо. Даже лошади затихли.
Глядя на тело Флориана, я вдруг поняла, что совершила не менее ужасную ошибку. Я убила человека. Сына лучшего друга Артура. И я точно поплачусь за это.
– Что ты наделала?
Голос пришел из темноты. На мгновение я подумала, что это Грегор.
Я подняла голову, готовясь к тому, что справедливость короля обрушится на меня, что конюх, увидев мертвое тело Флориана у моих ног, начнет кричать, звать солдат.
Меня схватят, запрут навсегда. Или казнят. Я с трудом сдержала всхлип.
Но это был не Грегор.
Кейрос Дравен стоял в дверях конюшни, его силуэт вырисовывался на фоне потока дождя.
Он шагнул в свет лампы, и я увидела, что он снял жакет. Черная шелковая рубашка, которую он носил, была расстегнута, открывая гладкую золотистую кожу и вьющиеся темные волосы. Его волосы были мокрыми и взъерошенными, влажные пряди падали на лицо.
– Что ты наделала? – повторил он.
Его взгляд был устремлен на меня, а не на тело. Я видела, как его глаза сузились.
– Ты вся в крови. Твое платье порвано.
Я могла бы соврать, сказать, что нашла Флориана уже мертвым. Или попытаться сбежать. Но я не была так отчаянна. К тому же, как он сказал, я была вся в крови.
– Я убила его, – сказала я спокойно. – Я убила Флориана.
Дравен молчал. Он посмотрел на тело, затем снова на меня.
И вдруг я поняла, что мое разорванное платье обнажает грудь. Я попыталась прикрыться, но было слишком поздно.
– Стой. На тебе его чертово имя? – Голос Дравена был ледяным. – Его чертово имя вырезано у тебя на груди?
Меня охватил ужас, когда мужчина подошел ближе.
Он звучал так яростно. Если то, что сказал сэр Эктор, было правдой, этот человек был куда более опасным, чем Флориан когда-либо мечтал стать.
Я неохотно кивнула, мои пальцы дрожали, когда я снова попыталась застегнуть то, что осталось от ворота платья.
Дравен молча смотрел на меня, его изумрудные глаза метали молнии.
– Мы уезжаем. Сейчас. Сегодня ночью. Ты понимаешь? Ты собралась?
Я посмотрела на него, озадаченная:
– Что? Уходить сейчас?
Он коротко кивнул:
– Возьми тряпку из стойла. Найди ведро с водой. Смой как можно больше крови.
– Я промокну насквозь. Кровь не отмоется. Кто-то заметит, – забормотала я.
– Никто не заметит. На улице льет дождь. Постой под дождем несколько минут, пока не промокнешь до нитки, и твое платье станет слишком мокрым, чтобы кто-то увидел кровь. Потом иди в свою комнату, собирай вещи. Оденься тепло. Ни с кем не разговаривай. Никому ничего не говори. Ты поняла? – Он помолчал, но, не дождавшись ответа, продолжил: – У тебя двадцать минут. Если ты не вернешься по истечении этого срока, я сам приду за тобой.
Я почувствовала, как с меня спадает оцепенение.
– А что с Уайтхорном?
– Я разберусь с ним, – коротко сказал Дравен. – Просто сделай так, как я сказал.
Я сглотнула.
– А что с Флорианом…
– С этим я тоже разберусь, – сказал он, присев рядом с телом. Он взглянул на меня: – Не думай об этом ублюдке. Забудь о нем и не вспоминай. Иди.
Я кивнула.
Я побежала к ведру с водой, которое заметила у одного из конюшенных стойл, схватила с вешалки тряпку, намочила ее и протерла кожу. Вода могла быть грязной, но
