Адриенне искренне хотелось утешить сестру. Сама-то она хорошо знала, что скорее бросилась бы на меч, нежели раздвинула перед Уилфредом ноги. В то же время она где-то читала, что противоположности тянутся друг к другу: коротышки к высоким, темноволосые – к светлым, робкие – к наглым. Так и застенчивая, неопытная Шарлотта потянулась к умудренному жизненным опытом Уилфреду.
– Я вовсе не стремилась его соблазнить. Клянусь!
Вот уж в этом Адриенна нисколько не сомневалась. Просто невозможно было представить себе Лотти в роли соблазнительницы.
– Я и платья ношу неброские, цвета земли и пожухлой травы, – оправдывалась Шарлотта с несчастным видом. – Чтобы не привлекать внимания.
– Что такое? Уж не пытаешься ли ты обвинить меня в том, что случилось? Это ведь я уговорила тебя снять свой коричневый балахон и надеть яркое нарядное платье…
– Ах, Адди, ты тут ни при чем. Я сама во всем виновата. В ярком шелковом платье я словно преобразилась. Помчалась по полю, как амазонка. Лошадь храпит, копыта стучат, ветер развевает мои волосы, теребит подол платья и играет с моим газовым шарфиком… Разве лорд Уилфред мог устоять? Увы, я слишком поздно поняла это.
– Про амазонку и газовый шарфик на ветру ты сама придумала? – с недоверием посмотрела на сестру Адриенна. – Что-то на тебя не похоже.
Шарлотта потупилась.
– Так мне лорд Уилфред говорил. Поначалу…
– Господи!
– Не упоминай всуе Господа, Адди!
Адриенна торопливо извинилась, но задавать вопросы продолжала:
– Ты оказала ему сопротивление?
– Да, я сопротивлялась. – Шарлотта снова посмотрела на сестру. – Уж слишком неожиданно он стал меня домогаться. Сначала разные красивые слова говорил, а потом распустил руки. Мне это не понравилось. Вы-то с Люсьеном любите друг друга, и у вас все будет хорошо, хотя ты и не хочешь в этом признаться. Но нас с Уилфредом ничего хорошего не ждет…
– Как это – не ждет? Разве вы с Уилфредом не собираетесь пожениться?
– Это уж ему решать, но… – пробормотала девушка, а потом спросила: – Скажи, Адди, ты испытала счастье в объятиях сэра Люсьена?
– Да. А ты с Уилфредом?
– Я ничего не почувствовала. – Шарлотта опустила голову и принялась рассматривать свои домашние туфли. – Мне вообще не следует выходить замуж ни за Уилфреда, ни за другого мужчину. Зря все-таки я не ушла в монастырь. Мое место там, а не в брачных покоях.
Адриенна буквально задохнулась от ярости. Однако взяла себя в руки и спокойно сказала:
– Я слышала, многие женщины в первый раз ничего не испытывают. Любовь – это искусство, и прежде чем пожать ее плоды, необходимо потрудиться.
– Но у тебя-то все получилось. С первого раза! – Адриенна кивнула, но сочла нужным все объяснить сестре:
– Поначалу мне стало больно. Но Люсьен был со мной нежен и терпелив, и очень скоро я стала испытывать наслаждение, заглушившее боль.
– А я никакого наслаждения не испытала. Уилфред объяснил это тем, что я сопротивлялась. А еще он сказал, что я – холодная. Возможно, он прав. Мне не следует выходить замуж. Никогда.
– Ну и не выходи! – Адриенна обняла сестру за плечи и зашептала ей на ухо: – Дедушка не захочет обречь тебя на горе и страдания. Пойди к нему и все расскажи.
– Не могу. У меня есть перед ним обязательства.
– Глупости. Если разобраться, Озрик нам не родня. И ты не должна жертвовать собой ради его планов. Уверена, он все поймет и давить на тебя не станет. Озрик – человек неплохой. А главное – справедливый.
– Почему, интересно, Озрик согласился выдать тебя за Люсьена?
Вопрос Шарлотты смутил Адриенну, и она нахмурилась.
– По его мнению, у вас с Уилфредом все слажено. А на мою руку, кроме сэра Люсьена, претендентов нет.
Шарлотта ответила Адриенне горящим взглядом, и та опустила голову.
– Вот видишь, Адди. Одна из нас просто обязана выйти замуж за Уилфреда Хоутона. Если не я, то ты. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я пошла к Озрику? Ведь тогда замуж за Уилфреда придется выйти тебе.
Адриенна передернула плечами.
– Посмотрела бы ты сейчас на себя! – вскричала Шарлотта. – У тебя такое лицо, что и без слов ясно: тебе легче взойти на костер, нежели стать женой Уилфреда. А если разлучить тебя с сэром Люсьеном, ты уйдешь в монастырь. Делать нечего: придется мне выходить за Уилфреда.
– Не придется, если ты скажешь Озрику правду! – воскликнула Адриенна, сжав холодную ладошку Шарлотты. – Он уже отдал мою руку сэру Люсьену и даже назначил день свадьбы, что же касается тебя… Что ж, со временем он подыщет тебе другого жениха.
Шарлотта покачала головой:
– Вряд ли брак с другим мужчиной принесет мне больше счастья, нежели брак с Уилфредом. Можешь думать что хочешь, но я точно это знаю. А потому, чтобы сохранить мир в семье, могу выйти замуж и за Уилфреда. Мне все равно.
– Ты не знаешь, что говоришь, Лотти. Каждая женщина может стать достойной спутницей мужчины, рожать ему детей и испытывать в постели наслаждение. Главное, чтобы мужчина ей подходил!
Шарлотта, не вняв призывам сестры, мрачно покачала головой, сбросила платье, откинула одеяло и скользнула в постель.
– Я устала и хочу спать, – сказала она.
Адриенна посмотрела в окно. Уже стемнело, на темно-синем небе засияли звезды. За разговорами сестры не заметили, как наступил вечер.
– Скоро ужин, – заметила Адриенна.
– Я не хочу есть. Только спать, – сказала Лотти, взбивая подушки.
– В таком случае я сама поговорю с дедушкой, хочешь?
– Ни в коем случае, Адди. Хватит с меня на сегодня волнений. Буду отдыхать.
– Но…
– Утром, Адди. Быть может, утром я наберусь смелости и поговорю с дедушкой. А сейчас ничего больше не говори – у меня голова раскалывается. Утро вечера мудренее.
Адриенну одолевали всякого рода сомнения, но она решила оставить их пока при себе. Склонилась над Шарлоттой, поправила на ней одеяло, поцеловала в лоб. Тут она увидела у сестры в уголке рта капельку запекшейся крови и удивилась, что не заметила ее раньше. Оставив Шарлотту в покое, она вновь принялась расхаживать по комнате.
Выйдя из спальни, Адриенна решила за ужином держать язык за зубами. Если же утром Шарлотта так и не отважится поговорить с дедушкой, Адриенна сама с ним поговорит.
Глава 17
Большой зал был переполнен слугами и солдатами. За ужином всегда бывало шумно, но в этот вечер особенно. Рыцари помогали служанкам обслуживать гостей, умудряясь при этом пощипывать дам. Те – в зависимости от возраста и характера – в ответ разражались бранью или смехом. В ожидании горячих блюд сидевшие за длинными столами гости бросали друг в друга хлебные шарики. От хохота, казалось, дрожали каменные своды зала.
