с грозой по-прежнему мешались, обильно поливая землю и терзая небо. Стоит выйти, как вновь промокнешь до нитки.
— Кай, — заикнулась Валери, но адресат не дал закончить.
— Ты должна спать, уже поздно, — говорил он, повернувшись к ней спиной, поежившись в пледе.
Она не осмеливалась к нему подойти, так как считала свою попытку коснуться его губ неразумной. Но, как бы это ни граничило с безумием, девушка была готова поклясться, что выдайся ей шанс вновь, она тут же бы им воспользовалась.
— Может, ты все же переночуешь здесь?
— Мы не можем спать вместе на одном диване, — заговорил вдруг он после минутного молчания. — Это будет неудобно.
— Я не предлагала тебе спать вместе, — ее щеки налились румянцем, ей повезло, что он не видит, как она на самом деле смущена, ведь тогда щеки вспыхнули б еще сильней.
— Но тебе бы этого хотелось, — необдуманно ляпнул он, о чем мгновенно пожалел.
— А что, если и так? — не растерялась Валери и неторопливо подступилась к Каю. — Ты бы хотел спать со мной? — она решительно развернула его к себе лицом.
Кай оторопел, почувствовав напряжение в животе от одной только мысли о том, что Валери будет прижиматься к нему в одной постели.
— Жаль, что диван маленький, — не надеясь на ответ, вставила она. — Не поместимся, даже если бы ты захотел.
— Не играй со мной, — твердо ответил он. Каю не понравилось то, как ведет себя девушка. Слишком своенравно, хотя это всегда было в ее характере, стоило бы ему выучить это за время их знакомства. — И прошу, прекрати это!
— Когда это я подчинялась? — раззадорилась брюнетка, совсем позабыв о стеснении и стыде, с которого еще не так давно горела.
Состояние Кая начало граничить со злостью, но недолго было главенствовать темной стороне — она сменилась замешательством. Валери беспардонно взяла инициативу в свои руки. Она схватила его за шею и нагло поцеловала; несмотря на всю ее страстность, мужские губы оставались спокойными и неподвижными. Девушка отклонилась, заглянула в стальные глаза в надежде хоть что-то в них отыскать — одобрение или раздражение, — но обнаружила лишь опустошенность.
— Неужели ты ничего не чувствуешь? — прошептала она, держа его ладошками за обе щеки.
— Я не хочу чувствовать, поэтому не заставляй меня этого делать.
— Но почему? Почему? — затрепетал ее тонюсенький голосок, перерастающий в томящийся шепот.
— Потому что если мы сделаем это, то через время тебе будет больно. А я и так причинил тебе достаточно боли, не хочу мучить тебя. Я не тот парень, что тебе нужен.
— Не решай за меня, — она снова тянется к его губам, украдкой задев лишь верхнюю. Дальше проверяет, дает ли он разрешение на продолжение, и снова целует, не дождавшись ни протеста, ни согласия. Кай не мог и шелохнуться.
Кровь прилила к вискам, сердце бешено застучало. Соблазн, ему так легко поддаться, ведь где-то глубоко в душе сероглазый осознавал, что хотел бы ее прямо сейчас. Без стеснений и условных рамок, грязно, пошло касаться прекрасного тела. Только мысль о том, что хрупкое тельце сейчас выглядит абсолютно иначе в сравнении с его голубыми мечтами, не давала покоя. Там синяки и ссадины, причиной которых является он сам. Стоило бы быть настойчивей и не пускать ее на бои под наставничеством Линкольна.
— Валери, — произнес он, касаясь горячим воздухом ее рта.
— Заткнись уже, — в очередной раз не дала она ему договорить. — Закрой глаза и, если сможешь, наслаждайся.
Эти слова его сокрушили, плед рухнул на пол. Кай взял тонкое запястье в свою руку и, показывая вдруг возникшее наваждение, впился в бледную шею. Ее кожа была такой холодной, что от соприкосновения с его языком она начинала раскаляться. Каждое касание доставляло им обоим удовольствие, но парень не мог окончательно расслабиться, дать волю чувствам, он трезво мыслил и понимал: тело Валери еще не в том состоянии, не готово к подобному. Он пытался быть нежным, но все же его огрубевшие от бесконечных драк и боев пальцы не могли быть достаточно аккуратными.
Кай продолжал поддаваться женской манипуляции, тем самым не заметив, как оказался на диване в ее объятиях.
— Я боюсь, что сделаю тебе больно, — снова заговорил он, и Валери, поначалу решив, что Кобра снова заводит ту же пластинку, фыркнула. Но он говорил о другом: боли физической. Стоило ей догадаться, как она постаралась его утешить. Брюнетка мило улыбнулась и крепко прижала к себе своего заботливого соседушку.
— Никто и никогда не заботился обо мне так, как ты, — шептала она ему на ухо. — Я тебе полностью доверяю и ни на секунду не сомневаюсь, Кай. Будь моим этой ночью, — договаривает Валери, растворяясь в горячих руках своего партнера.
*****
Солнце тонкой поступью начало появляться из-за горизонта, освещая холодными лучами всю округу. Девушка твердым, уверенным шагом шла по лесной тропе, лужи лязгали под кроссовками. Вчерашняя стихия оставила ужасный беспорядок: сломанные стволы деревьев, поцарапанные капоты машин, разлетевшийся во все стороны мусор. Но Рейчел это не волновало. Она знала, что Феликс ее одну из первых заставит прибирать участки, но сейчас ей не казалось это значимым.
Рейчел долго обдумывала каждое слово, что сказал ей ее любимый посреди того самого озера, где попытался похоронить их любовь. Она честно старалась справиться с соблазном бежать за ним, отступиться и не быть навязчивой. Только вот сердце безжалостно тянуло в погоню. Едва дождавшись рассвета, девушка ринулась к дому бывшего жениха.
Трейлер был перед глазами, никого вокруг, даже птицы не успели проснуться. Рейчел тихой поступью приблизилась к двери, ржавая хромированная ручка обожгла холодом ее ладонь. Петли тихо затрещали. Она сделала шаг и замерла в проходе.
Кай спал на диване, а на его оголенной груди, лишь частично прикрытой пледом, тихо дремала темноволосая стройная незнакомка. Их пальцы были крепко переплетены между собой, ее голова прижималась к его плечу. Они казались такими безмятежными, но одновременно настолько пылкими, что могли уничтожить этим чужое одержимое сердце.
Поперхнувшись, Рейчел попятилась назад. Голова ее закружилась, а ноги подкосились, но она смогла выйти на улицу без особых усилий. На секунду ей подумалось, что все происходящее — это страшный сон, не более того. Вот сейчас стоит ей ущипнуть свое предплечье, как тут же очнется в мягкой постельке. Только это была реальность, суровая, к которой ее всегда готовили, но столкнуться с ней все равно оказалось болезненно.
— Ты полюбил другую?
— Нет, я просто больше не влюблен в тебя, — этот разговор вспыхнул в ее голове. Ножом по раненой душе.
Слезы покатились по веснушкам, она
