чистого листа. Или сразу пожениться. Как хочешь. Я принесу рынок в качестве приданого, — заглядывает она мне в лицо.
Если вдуматься… У нее отца убили, а она уже строит планы о свадьбе. Бред какой-то! Что за человек, ты, Марина? Есть ли у тебя сердце или душа?
Поворачиваюсь на взгляд. Замечаю Агату, стоящую чуть поодаль в вестибюле ресторана. Смотрит напряженно. Оно и понятно. Кто-то должен содержать этих дур. А они взамен дадут доступ к золотой писечке.
Спасибо, не надо.
— Рынок меня не интересует, — обрываю резко. Конечно, не интересует. Я заберу его за долги через третьих лиц. Но Марине об этом знать пока не обязательно.
— А свадьба, — обхватывает она мою ладонь обеими руками. — Мы же были идеальной парой, Альберт…
— Прости. Тоже нет, — улыбаюсь светски. — Я женатый человек и люблю свою жену, — показываю на перстень на правой руке.
— Женат? Когда же ты успел? Я не знала, — охает Марина.
— Тебя это не касается. Но можешь навести справки в ЗАГСе, — роняю холодно и выхожу на улицу вместе с отцом и Сэмом, поджидающими в сторонке.
— Какие-то проблемы? — спрашивает папа, как только мы садимся в мерс.
— Нет, вдова и дочь Маслова ищут замену сдохшему коню.
— Ну, я понял, — кивает отец. Откидывает голову на высокую спинку кресла и прикрывает глаза. — Сложный день… Вы когда улетаете, Альберт?
— Вертолет готов? — поворачиваюсь к брату. — По погоде нареканий нет?
— Да все пучком, братан? — тянет тасочно Сэм и тут же получает от отца.
— Говори нормально. Не на районе.
— Так я и говорю, — обижается брат.
— Тогда сейчас и полетим, — решаю я. Не могу дождаться, когда останусь с Аленой наедине.
— А пилот? А охрана? — открывает глаза отец.
— Пилот мне не нужен, как ты знаешь… Охрана на месте есть. Хватит.
— Может, оно и правильно, — пожимает плечами батя. — Что вам в городе делать? Езжайте.
— Птичка уже на взлете, — смеясь, указываю на новенький вертолет, стоящий на поляне перед домом.
— Ты как американский президент, брат, — веселится рядом Сэм.
— Я круче, — первым выскакиваю из машины.
Бегу к Алене и ругаю себя за тупость. Жене цветов не купил!
Правда, после кладбища заявляться домой с цветами, наверное, не комильфо. Завтра куплю. На месте.
— Альберт, — окликает меня Рома Извеков. — Распечатка пришла. Тебе лучше взглянуть, — протягивает мне белые листы с перфорацией по краю.
Первая мысль — она звонила ему!
Но выдыхаю, увидев разговор с родителями. Скольжу глазами по строчкам. И усмехаюсь криво.
— Похоже, твои новые родственники особой радости не испытывают, — фыркает Роман.
— Не проблема, — пожимаю плечами. — Сами дураки. Я хотел с ними мирно общаться. Пренебрегли. Выбрали своего прокурора недоделанного. Его я все равно уволю. А Гусевых на порог не пускать без моего разрешения. Приедет Вася, пусть валит на х*р.
— Но, братан… — обалдело гундосит Извеков.
— Я этих людей не знаю. Мне ровно пох*р, Рома. Но изводить мою жену я никому не позволю. Они свой выбор сделали, — отдаю чертовы листки другу. Настроение портится, стоит только представить, как отреагировала Алена.
Да я за ее слезинку любого порву.
— Телефон ей поменять надо. Купи новый. Последней модели. И симку левую, чтоб отследить не могли. Понял?
— Когда?
— Сейчас. Мы скоро уедем…
«А тот пусть пропадет, — думаю по дороге в приватную часть дома. — Прислуга у нас вороватая. Шоколад стащила. Телефон…»
— Привет, — захожу к матери в комнату.
Алена, как всегда, сидит с ней. Играет с мамой и Катей в покер. На круглом дубовом столе разложены карты.
Но я смотрю на жену. В тугих джинсах, в белой тунике, с распущенными волосами Алена кажется еще красивее, еще желаннее.
— Привет, — поднимается она мне навстречу. Стискиваю покрепче. Прижимаю к себе. Утыкаюсь носом в волосы и просто схожу с ума.
— Вынужден украсть у вас жену, — улыбаюсь маме и Кате.
— Завтра доиграем, — поворачивается Алена к родственницам.
— Через неделю, — мотаю головой и объявляю официально. — Мы сейчас уезжаем. Прошу не скучать.
И тотчас же начинается овечник-курятник. Катя подскакивает с обнимашками. Алена бежит целовать мою мать. И прощание, как обычно, растягивается на полчаса.
— Нам надо ехать, — пресекаю болтовню. — Не хочу лететь в сумерках.
— Ты сам поведешь? — охает Алена, когда мы выходим от матери.
— Да, я профессиональный пилот. С отличием окончил летное училище. Хочешь, диплом покажу. Чемоданы уже в машине. Едем, любовь моя. Покажу тебе морское побережье с высоты птичьего полета.
Беру любимую за руку и веду к вертолету.
— Мы сами летим? — изумленно спрашивает она.
— А тебе еще кто-то нужен? — помогаю взойти на борт.
— Нет, — улыбается она и обводит салон удивленным взглядом. — Ух ты ж!
— Садись. Надевай наушники, — приказываю я. Касаюсь коленки, обтянутой джинсой. — Ну, счастливого полета! — наклонившись над Аленой, целую нежно.
— Каких-то три часа, и я увижу море? — тараторит жена. — Альберт, ты волшебник!
И у меня в душе становится тепло от наивности и искренности Аленки.
— Все для тебя, любимая, — подмигиваю ей. Завожу двигатель. Поднимаю машину в воздух. По привычке делаю круг над домом и лечу, немного уходя с курса.
Делаю разворот над Вербным. Молча кошусь на жену, печально разглядывающую родной поселок. Одна рука лежит на иллюминаторе, в глазах стоят слезы.
«Попрощайся с ним навсегда», — приказываю мысленно и держу курс на юг. И только когда мы подлетаем к побережью, до меня доходит двусмысленность фразы.
И с женихом Алена простилась, и с поселком, где жила. Больше она туда не вернется. Я не позволю.
Глава 55
Тем же вечером мы с Лехой и Машей уезжаем в Москву. Они в СВ, а я в плацкарте. Других билетов, к сожалению, не было.
Со мной в одном отсеке едут два мужика. Сразу выставляют на стол выпивку и закуску.
— Присоединяйся, — кивают на поляну.
— Поесть — с удовольствием, — хмуро тру лицо. Последний раз я ел чебуреки в кафешке. А больше ничего в горло не лезет. И тошнит ужасно.
— Ты откуда такой смурной? Помер кто? — с любопытством косится мужик постарше. С окладистой бородкой, в костюме.
— Нет. Со свадьбы, — роняю понуро. Сажусь ближе к столу. Беру куриную ножку и соленый огурец.
— Тебя там не кормили? — шуткует второй. Помоложе. Гладко выбритый и заносчивый.
— С моей свадьбы, — уточняю с полным ртом.
— Что, невесту у алтаря бросил? — ржет первый.
— Да расписались, и я уехал. Технический брак. Иначе бы сел…
— Несовершеннолетняя, что ли?
— Нет, — мотаю головой. — Но там родня подсуетилась…
— А в Москву зачем? — выпытывает тот, что помоложе.
— Так я человек подневольный, — пожимаю плечами. — За новым направлением к генералу еду.
