Хочу в родные края перевестись.
— К жене поближе? — открывает банку со шпротами первый.
— Да не, бать! Видать еще кто-то есть. Правильно я говорю?
— Типа того, — вздыхаю я. — Спасибо.
Доев ножку и огурец, поднимаюсь из-за стола. Лезу к себе, на верхнюю полку. Прикрываю глаза. И снова вижу Ленку.
«Куда ты делась, зараза?» — в сердцах говорю с ней. А из глаз слезы льются. Бл. дь! Здоровый мужик, а колпашит, как малолетку.
Достаю из кармана джинсов телефон. Смотрю, кто в сети. Ленка так и не появлялась.
«Может, случилось что?» — торкает паника.
Зато все наши в режиме онлайн. Катя с Андреем. Мама. И даже дядя Вася.
Отправляю каждому одно и то же сообщение.
«Что с Леной? Она выходила на связь?»
Гусевы игнорят. Даже сестра родная. А вот мама отвечает.
«Где ты, сынок? Когда вернешься?»
«В Москву еду. Вызвали срочно», — вру и не краснею.
«Оксану в больницу положили. Говорят, угроза», — пишет мама. И мне неожиданно становится жалко дурную девку.
Приперлась из Тюмени. Тряслась как дура в поезде. Даже о ребенке не подумала. А потом еще я фейерверк устроил. Точно, все Вербное запомнит.
Даже совестно становится, честное слово.
«Ее сюда никто не звал», — отвечаю я и снова спрашиваю. — «С Леной что? Кто-нибудь с ней разговаривал?»
«Лена твоя замуж вышла», — пишет мама, добавляет с десяток плачущих смайликов. Глазам своим не верю. Такого просто не может быть?
«Как вышла? За кого?» — лихорадочно жму на кнопки. Не попадаю. Ошибаюсь и печатаю снова.
«Олежка, я мало что знаю. Вроде как какой-то ее кавалер городской позвал, и она согласилась».
«Вот так резко?» — пишу, а буквы расплываются.
«Я не знаю, Олег. Вася ездил к ним. А его даже на порог не пустили. Вроде как расписались и сразу на море уехали», — получаю ответ.
Странно все. За кого там Лена моя вышла, что Васю как пацана турнули?
«Глупости. Не могла она. Она меня любит!» — слетаю с верхней полки. Из заднего кармана достаю пачку сигарет. И выйдя в тамбур, закуриваю.
Смотрю на непроглядную тьму, проносящуюся за окном. А у самого картинки в башке — одна другой страшнее. А если принудили Ленку мою? Заперли где-нибудь в подвале. Насилуют. Почему никто в полицию не заявил? И Андрюха, прокурор хренов!
Не выдержав, звоню ему.
— Что с Ленкой? — рявкаю в трубку. — Отвечай живо.
— А что с ней? — зло цедит мой бывший друг. — Хорошо устроилась моя сестра. Вышла замуж за бандита. Одним днем расписали. Прикинь. Теперь у меня карьера коту под хвост. Начальство уже намекнуло, чтобы исполнил рапорт.
«Да похер мне твоя карьера!» — чуть не воплю в голос. — Вы так радовались, когда она уехала. Никто даже пальцем не пошевельнул, чтобы разобраться. Вынесли мне приговор и успокоились».
— Это точно? Она жива? С ней все в порядке?
— Да. Наша принцесса стала королевной, — усмехается едко Андрей. — На мать наорала. Отцу нахамила. Он за ней ездил. Так его даже на порог не пустили…
— Не верю, — ухмыляюсь криво. — Дядя Вася лбом стены прошибает.
— Очень смешно, Плех. Вот прям очень. Еще раз повторяю для идиотов. Моя сестра, сука конченая, вышла замуж за бандита. Там охрана. Ты даже к дому подъехать не сможешь. Отца на первом КПП завернули.
— Чушь какая-то, — не верю ни одному Андрюхиному слову. Бандиты. КПП. Карьера под угрозой. Бред сплошной.
Ну да ладно. Вернусь домой, схожу сам к Гусевым. Может, остынут и скажут правду.
Окурок больно обжигает руки.
Твою ж мать! Гашу его поспешно. Выкидываю в окно и возвращаюсь обратно на свое место.
— Слушай, мне твоя майка нравится, — улыбается попутчик помоложе. — Давай поменяемся. Я тебе рубашку дам новую. У нас с тобой вроде один размер. А ты мне майку. Давно хотел такую. С черепами.
— Ну, смотря что за рубашка, — тяну лениво. Мне в Управление не идти. Леха сказал, мы на дачу к его дядьке подъедем.
Поэтому и майка сгодится.
— Да вот, смотри, — достает из — под подушки пакет. Видать, пока я курил, приготовился. Подает мне.
Разворачиваю. Разглядываю хорошую белую рубашку в синюю полоску. Качество отличное. Строчки ровные.
— Годится, — киваю я и добавляю задумчиво. — Так ты бы и сам носил…
— А мы их шьем. Вот везем на выставку. Если нравится, забирай.
Стягиваю майку. Отдаю веселому парню. А сам с голым торсом лезу на полку. Вешаю рубашку на вешалку и смотрю на нее устало.
Вот так и жизнь моя. Белая полоса, черная…
А утром просыпаюсь один в отсеке. Видать, ночью вышли мои попутчики. Накормили. Рубашку выдали и испарились, будто их и не было.
На подъезде к Москве покупаю у проводницы одноразовый станок. Бреюсь аккуратно. Надеваю рубашку. Заправляю ее в штаны и сам себе улыбаюсь. Хоть на человека похож.
Стараюсь не думать о Лене. Все равно, пока не разведусь с Оксаной, к ней соваться нет смысла. Буду издалека наблюдать.
«Я не отрекусь. Любил и люблю. До неба. Замуж она вышла? Никогда не поверю. Брехня это. Ленка меня любит!» — сумрачно разглядываю Москву за окном.
Поезд останавливается. Шипит. Хлопают двери. Народ тащит баулы. Но я протискиваюсь первым. Пропускают, потому как ни чемодана у меня, ни портфеля.
— Ты как жених! — смеется Леха при встрече и роняет смущенно. — Тут какое дело. Дядьку в управление вызвали. Придется ехать туда. Хорошо, что ты рубашку раздобыл, чудик…
Глава 56
Разговор с генералом много времени не занимает.
— Я посмотрел твое личное дело, Плехов, — кивает Лехин дядька на листы факса, разбросанные по столу. — Хороший ты парень. Толковый. Я бы тебя и у себя оставил. Но сам понимаешь… Вакансий нет свободных. Все сынков маменькиных попристраивали. Тупые, как пни садовые.
— А в Агдальске? — с надеждой спрашивает Леха. — ДядьСлава, ему уезжать нельзя. Невесту вернуть надо.
— Счастливый ты человек, Плехов, — криво усмехается генерал. — И жена у тебя, и невеста. Но в Агдальске и в его окрестностях вакансий нет. Зато могу в пригород Нарьян-Мара отправить. Хочешь? — усмехается он и уговаривает лениво. Наверняка думает, что я откажусь. — Ты женат. Значит, по службе продвинут быстрее. Городок закрытый. Вся инфраструктура. Полкан, сразу говорю, строгий. Бабья чужого на территории не терпит. Поэтому женатикам лафа. Квартиру даст. Должность нормальную. А через год в капитаны. А там в майоры. По ускоренной программе. Соглашайся, Плехов. Вот там у нас нехватка кадров.
— А пожалуй, и соглашусь, — неожиданно для себя принимаю решение. Оксану с родаками оставлю. Сам
