— Но если меня лишат обычных развлечений, я должна буду видеть вас чаще, господин. И поскольку вместо того, чтобы гулять и ездить верхом, мне придется часами шить и вышивать, значит, вы должны найти способ развеселить меня.
Ее лицо осветилось такой откровенно призывной улыбкой, что у любого мужчины перехватило бы дыхание, и у Гая вновь возникло неприятное ощущение некоего колдовства, из-за которого он потеряет себя, свою главную цель в жизни и самую душу. На какое-то мгновение ему захотелось воспротивиться, но только на мгновение… и капитуляция была столь же сладостной, как он и ожидал.
Глава 8
Шарль д'Ориак увидел темную громаду величественного строения задолго до того, как обитатели замка заметили приближение кавалькады. Кроме поваров, прачек, священников и слуг, общество состояло из самого Шарля, трех вассальных рыцарей, их пажей и оруженосцев и небольшого отряда конных лучников: достаточно, чтобы обеспечить защиту во время путешествия, но не так много, чтобы представлять угрозу для живущих в замке. Как раз столько полагается брать для дружеского визита к родственнице.
Шарль натянул поводья, прикидывая, сколько еще осталось до конца пути. Они не могли двигаться дальше после захода солнца, и сейчас он пытался решить, что лучше: пустить коней вскачь и появиться у ворот, прося приюта, или остановиться на ночлег в ближайшей гостинице и прибыть в замок со всеми надлежащими церемониями? И хотя второе ему было больше по душе, все же он едва мог противиться неукротимому желанию вновь увидеть кузину. Окажется ли она такой, как в первую встречу? Ощутит ли он мутные глубины мучительной похоти, глядя в эти серые глаза, так похожие на его собственные, глаза ее матери, способные погубить мужчину, любуясь полными чувственными губами, которые он раздавит ртом, как спелые ягоды, гибким телом, мягким и все же обещавшим ослепительное наслаждение…
Нет, он подождет. Подождет, несмотря на то что плоть восстала при одной мысли об этой вожделенной награде. Чересчур поспешное прибытие может произвести неприятное впечатление, а всякий неверный шаг опасен: на карту поставлено слишком многое.
Его люди облегченно вздохнули, узнав о том, что остановятся на ночлег в ближайшем монастыре, аббатстве или гостинице, в зависимости от того, что попадется раньше. Путешествие из Тулузы в Пикардию было долгим, особенно для зимнего времени, и им приходилось не жалеть себя, чтобы продвигаться вперед по дорогам, все больше раскисавшим от грязи, с тех пор как они покинули благодатные южные земли и оказались на севере, где непрестанно моросил дождь, а небо было затянуто серыми тучами. Ночи были холодными, дни — сырыми: совсем негостеприимный климат для тех, кто привык к серебристым переливам оливковых рощ, свежей зелени виноградников, доносившемуся издалека запаху моря и к песчаной гористой почве Руссильона.
На закате они попросили приюта у сестер монастыря Компьеня, городка, находившегося в
десяти милях от цели их пути. Шарль улегся спать в отдельной комнатушке, предназначенной для ночлега гостей рангом повыше, и закрыл глаза в полной уверенности, что утром прибудет в замок де Брессе, а к вечеру усядется ужинать в обществе кузины, которая на этот раз не убежит от него, не оттолкнет и будет вынуждена в соответствии с правилами этикета и по долгу родства обращаться уважительно и со всей учтивостью.
Магдалена проснулась затемно, что очень ее порадовало. Любовник продолжал спать и не пошевелился, когда она выскользнула из постели и подбежала к окну. Небо на востоке чуть посветлело, но ни слуги, ни воины еще не пробудились: со двора не доносилось ни звука. По ее расчетам, колокол к заутрене не прозвенит еще с полчаса, а это означает, что она выиграла и они отправятся на берег реки поохотиться с соколами.
Магдалена разгребла почти погасшие в очаге угли, зажгла свечу, подбросила немного дров и, вернувшись на цыпочках к кровати, осторожно тряхнула спящего за плечо.
— Господин! Господин, я проснулась вовремя, и мы едем на охоту.
Гай лениво приоткрыл один глаз.
— Ложись в постель, — пробурчал он.
— Нет, господин. Ты обещал, что, если я проснусь перед заутреней, мы поедем. А я проснулась.
Гай открыл другой глаз и с неохотой вспомнил о своих опрометчивых словах.
— Иди в постель, — сонно повторил он. Магдалена, нетерпеливо смеясь, топнула босой ножкой.
— Ни за что, иначе я знаю, что будет, а потом прозвенит колокол, и ты станешь клясться, будто я проспала все на свете.
— Тогда поцелуй меня, — потребовал Гай. Магдалена упрямо покачала головой:
— Нет, это заведет нас бог знает куда. Пожалуйста, вставай! Я так хочу выйти на воздух! Целую неделю сидела в замке, пока тебя не было! Ты же обещал!
Она устремила на него молящий взор. Ротик умильно приоткрылся. Но Гай, молниеносно приподнявшись, схватил ее за талию и рывком притянул к себе.
— Поймал! — удовлетворенно объявил он, смеясь в ее негодующее лицо. — Значит, я все-таки получу поцелуй, леди. Целая неделя разлуки и мне далась нелегко.
— Но ты обещал, а теперь отрекаешься от своего слова! — протестовала она, безуспешно стараясь увернуться. Однако он крепко обхватил ее лицо ладонями. — Вы бессовестный клятвопреступник, господин мой!
— Вовсе нет. Мы начнем собираться, как только я получу поцелуй.
Магдалена со вздохом сдалась, словно растаяв в его объятиях. Губы казались упруго-податливыми, язык нежно обводил его рот. Но когда он нажал коленом на ее бедра, разводя их в стороны, она ловко выскользнула и отскочила.
— Я же сказала, что одного поцелуя вам будет недостаточно!
— И поэтому ты лишаешь меня своих милостей? — Угрожающе рыча, он ринулся на нее, но она была уже в другом конце комнаты. — Немедленно вернись!
— Ни за что! Я хочу на охоту! А ты должен пойти со мной, если не хочешь прослыть обманщиком!
Гай весело, хоть и с жадными искорками в глазах, смотрел на стоявшую в углу комнаты Магдалену. Как она прекрасна! Груди возмущенно вздымаются, волосы разметались по спине и плечам, оттеняя сливочную белизну кожи, губы алеют маками, в глазах светится решимость, которая, несмотря ни на что, все же не может скрыть возбуждения, вызванного ласками и поцелуями.
Гай мужественно откинул стеганое покрывало и встал.
— Если ты не идешь ко мне, значит, я пойду к тебе.
— Нет! О нет, Гай! Ты обещал!
Смеясь, она отпрянула и спряталась за кедровым сундуком. Гай продолжал наступать, наслаждаясь ее лихорадочными попытками улизнуть и безжалостно загоняя в дальний угол, где она вскоре обнаружила, что голая спина прижата к колючей шпалере, а отступать больше некуда.
