— Ты права, крошка, у меня на уме совсем другое, да и утро уже в полном разгаре. Должно быть, сейчас часов восемь.
— Да, — согласилась она, разворачивая кобылку. — Едем назад.
Гай честно пытался развеять охватившее их уныние, но Магдалена уже пришпорила лошадь и помчалась по берегу. Капюшон развевался на ветру. Гай едва догнал ее, да и то когда она натянула поводья у небольшой рощицы.
— Не расстраивайся, — предупредила она, верно прочитав его мысли. — Мне это было необходимо.
— Неужели? — недоверчиво пробормотал он.
— Честно говоря, я предпочитаю, чтобы ты лучше злился, чем грустил, — с некоторым вызовом бросила она.
— Я не грущу.
— Не лги. Ты полон сомнений и раскаяния.
— Как бы я хотел, чтобы все было иначе, — со вздохом признался Гай. — Ты ведь понимаешь, о чем я?
Магдалена пожала плечами:
— Может, и понимаю, но что теперь поделать? Я благодарна Богу за то, что послал мне любовь.
Что можно было ответить после такого заявления? Для Магдалены все было яснее ясного. Она ничего не просила у Гая. Мало того, еще много лет назад убеждала его в необходимости отменить свадьбу с Эдмундом. Призналась ему в своей вечной любви, и с тех пор для нее ничто другое не имело значения.
Может, именно ее юность давала ей эту твердую уверенность в правоте своих верований и инстинктов, но в глубине души Гай знал, что это не так. Магдалена из Ланкастера была плодом недолгого союза двух чрезвычайно сильных, привыкших властвовать личностей, и оба передали самые выдающиеся черты собственных характеров своевольной дочери.
Магдалена взирала на него искренними серыми глазами, пытаясь определить реакцию.
— Ты действительно желал бы, чтобы все было иначе, господин?
Гай медленно покачал головой:
— Нет, это означало бы, что я так и не узнал бы радости твоей любви, сердце мое. Ради этого можно вынести и раскаяние.
Магдалена улыбнулась. Лицо так и вспыхнуло удовольствием. В этот момент она словно коснулась взглядом его души, и Гай даже зажмурился, как ослепленный.
— Тогда мы можем возвращаться с миром?
— Да, любимая. — Перегнувшись, он погладил ее нежную щеку. — Я постараюсь не грустить больше.
Она поехали в замок, задумчивые, но спокойные, и, посадив соколов в клетки, расстались до обеда.
Магдалена переоделась и обсуждала со старшим слугой, какие вина лучше подать к обеду, когда с высокой стены прозвучали звуки рога. Откуда-то снизу отозвался другой. Часовой криком известил находившихся в замке о приближении всадников. Герольд немедленно потребовал, чтобы вновь прибывшие сообщили свои имена и звания.
— Похоже, у нас гости, — деловито заметила Магдалена. — Я должна посоветоваться с управителем.
Но вместо того чтобы призвать управителя, она поднялась на стену, спеша увидеть гостей своими глазами.
Заслышав крик герольда, Гай вышел из кабинета и устремился во внутренний двор, где начальник гарнизона должен был сообщить, кто приехал. Почести, оказываемые гостям, и его собственное участие в приеме зависели от их положения и богатства. Мельком увидев на стене Магдалену, он решил присоединиться к ней.
Они долго разглядывали отряд, стоявший по другую сторону рва. Штандарт был незнаком Гаю. Он подождал, пока герольд опустит рог с прикрепленным к нему флажком в знак уважения к хозяевам.
— К вам прибыл сьер Шарль д'Ориак, заявляющий права на родство с госпожой замка, леди де Брессе, и просит гостеприимства по праву этого родства.
Гай затаил дыхание. Вот оно, зло с юга. Какую форму оно примет? Вряд ли Борегары способны на многое в стенах замка!
Он вдруг ощутил, как неподвижно застыла рядом с ним Магдалена.
— Это тот, кто подходил ко мне в Кале, — прошептала она. — Пытался заставить меня пойти с ним в сад, но я боялась…
— Да, — перебил Гай, сознавая, что должен рассеять ее подозрения хотя бы до тех пор, пока сам он не поймет цели приезда д'Ориака. — Но он в самом деле твой родственник. Оливье узнал, что ваши матери были сестрами. Поэтому ты должна встретить его со всем радушием.
Магдалена смертельно побледнела, хотя сама не могла определить, чего так опасается. Какой-то инстинкт предостерегал ее от этого человека.
— Но я не хочу! Он — само воплощение зла.
Пусть это чистая правда, Гай должен все отрицать. Магдалена понятия не имела об угрозе, которую представляют Борегары для нее и герцога Ланкастерского, об их возможном участии в убийстве Эдмунда, ибо рассказать ей об этом — значит прежде всего поведать о прошлом, а он не может обрушить на нее столько боли. Что будет, если она узнает о вероломном предательстве, крови и убийствах — печальных обстоятельствах ее зачатия и рождения?
— Не придумывай, — строго велел он вслух. — Не можешь же ты отвернуться от своего кузена?!
Он отдал приказ часовому, и тот проворно сбежал вниз. Герольд протрубил приветственный сигнал, и подъемный мост немедленно опустили. Решетка поползла вверх. Магдалена, все еще белая как снег, но понимавшая, что выхода попросту нет, спустилась вместе с Гаем во внутренний двор, дабы приветствовать родича у подножия лестницы, ведущей в парадный зал.
Шарль неторопливо въехал во внутренний двор и, увидев кузину, стоявшую рядом с лордом де Жерве, удовлетворенно усмехнулся. Она уже не такая, как в Кале. Теперь это была прекрасная и надменная женщина.
Почему Гай посылал Оливье разузнать о д'Ориаке? И почему ничего не сказал ей об этом? Ни разу не упомянул об этом человеке? Да и о том, что произошло в Кале, не было сказано ни слова. И почему ей так не по себе? Даже голова закружилась. Во внешности Шарля нет ничего отталкивающего, наоборот, она испытала чувство чего-то давно знакомого, словно знала его в другое время и в другом месте.
Он принял приветственную чашу от выбежавшего из зала пажа. Гай выступил вперед.
— Сьер д'Ориак, добро пожаловать к нашему очагу.
Теперь была очередь Магдалены приветствовать гостя, но она продолжала неучтиво молчать.
— Господин де Жерве! — воскликнул Шарль, спрыгнув с коня и протягивая руку. — Я родственник леди Магдалены де Брессе.
— Мы признаем ваше родство, — кивнул Гай, сжимая его руку. Магдалена по-прежнему не пошевелилась. Напряжение с каждой минутой росло. Неловкость обуяла не только приезжих, но и обитателей замка, пораженных такой невежливостью. Тяжелая, недоуменная тишина повисла в воздухе.
— Кузина, я привез тебе привет от семьи твоей матери, — начал Шарль, подступив к ней с протянутой рукой. Но Магдалена не двигалась с места и, словно не замечая его руки, пристально смотрела в лицо. Да ведь они похожи! Вот почему он казался ей таким знакомым! Семейное сходство. Но она содрогнулась от ужаса и отвращения…
