снабжать по железной дороге «клещи», нацеленные глубоко в тыл вермахта в центральном секторе советско-германского фронта. Немцы, в свою очередь, это прекрасно понимали, поэтому держались за Ржев изо всех сил. Кроме того, Ржевский выступ являлся ближайшим к Москве немецким плацдармом. От него до советской столицы по прямой было всего 150 километров. Сокрушить выступ и отбросить немцев дальше от Москвы для Красной армии было важно как с военной, так и с политической точки зрения.
Летнее сражение за Ржев
Устоявшийся под Ржевом фронт жил размеренной и где-то даже спокойной жизнью. Бывший начальник штаба 20-й армии Западного фронта генерал-майор Л. М. Сандалов вспоминал: «По утрам, при ясной погоде, можно было наблюдать смену немецких солдат на постах впереди передовой траншеи, дым, идущий из блиндажей и землянок, переливание через бруствер ведрами накопившейся в окопах воды. Вечером из окопов доносились звуки губной гармошки, ночью нейтральная полоса освещалась изредка выпускавшимися ракетами». Однако вся эта фронтовая рутина тщательно изучалась в бинокль переодетыми в рядовых и младших командиров старшими офицерами Красной армии. Участок фронта на рубеже реки Держа под Погорелым Городищем был выбран советским командованием для прорыва и наступления с далеко идущими целями. Задачей операции по директиве Ставки было «овладеть городами Ржев и Зубцов, выйти и прочно закрепиться на реках Волга и Вазуза, обеспечив за собой тет-де-поны (мостовые укрепления для охраны переправ. – Прим. авт.) в районе Ржева и Зубцова». К операции привлекались четыре армии Калининского и Западного фронтов. Первый должен был начать наступление 28 июля, второй – 31 июля 1942 г. В штабе 20-й армии операция получила кодовое наименование «Свердловск».
В штабах по другую сторону фронта тоже вынашивались наступательные планы. Несмотря на неудачу операции «Тайфун» осенью 1941 г., Москва по-прежнему манила немецких военачальников. Захват советской столицы обещал быстрое и триумфальное завершение Восточного похода. Новый план захвата Москвы получил наименование «Кремль». Башни Кремля видели (или им казалось и они хотели верить, что видели) передовые отряды немцев в декабре 1941 г. Кремль был заветной мечтой и солдат, и генералов вермахта. Штаб Гюнтера фон Клюге разработал хитроумный план, который должен был начаться со срезания выдававшегося вперед Сухиничского выступа. После этого в открывшуюся брешь должны были войти танки и ударить в обход Москвы с юга. Однако центром тяжести операций летом 1942 г. стала группа армий «Юг». План операции «Кремль» послужил лишь основой для дезинформации советского командования, но фон Клюге не забыл о нем. У группы армий «Центр» на московском направлении оставалось еще достаточно сил для наступлений локального характера. В качестве жертвы командующий выбрал Сухиничский выступ. Называть новую операцию «Кремлем» было бы смешно, и поэтому она получила кодовое наименование «Смерч» («Wilberwind»).
Первоначально начало «Смерча» было намечено на 7–9 августа. Предполагалось ударами по сходящимся направлениям силами 2-й танковой армии генерал-полковника Рудольфа Шмидта с юга и 9-й армии Вальтера Моделя с севера срезать выступающую на запад дугу. Окружение советских войск в районе Сухиничей стало бы, во-первых, тяжелым ударом по Западному фронту, а во-вторых, позволяло выпрямить фронт правого крыла группы армий «Центр».
Назначенные сверху даты начала операций были скорее благим пожеланием. Кто начнет первым и захватит в свои руки инициативу, должно было показать время. Облетая на биплане У-2 тыловые районы 20-й армии, ее начальник штаба Л. М. Сандалов с тревогой смотрел вниз. Позднее он вспоминал: «На всех путях виднелись неподвижные, застрявшие на размокших от дождя дорогах машины <…> только выносливые лошади медленно, с трудом тащили по грязи повозки с грузами». Из-за дождей начало наступления Западного фронта откладывалось. Первым 30 июля начал наступление Калининский фронт И. С. Конева. По плану операции 30-я армия должна была «к исходу второго дня операции овладеть Ржевом». Командующий артиллерией фронта генерал-полковник Н. М. Хлебников вспоминал: «Две первые позиции главной полосы обороны противника были разрушены, войска, их занимавшие, – почти полностью уничтожены». К концу дня фронт был прорван, однако у Вальтера Моделя еще были резервы. По железной дороге из Сычевки была подтянута 6-я пехотная дивизия (6. Infanterie-Division).
Сражение на подступах к Ржеву стало принимать характер позиционной «мясорубки», когда днями и неделями шли бои за небольшие населенные пункты и даже отдельные высоты. К северу от Ржева таковыми стали деревня Полунино и высота 200. Один из участников летнего сражения под Ржевом с немецкой стороны, командир батальона Хоке, позднее следующим образом описал один из тех боев: «Мы двигались к передовой в рассыпном строю. Адский огонь артиллерии и минометов противника обрушивался на наши траншеи. Плотные клубы дыма закрывали от нас передовые позиции. Невообразимо, это количество артбатарей и ракетных установок всевозможных типов, неописуемый звук «катюш». Как минимум от 40 до 50 «сталинских органов» стреляли одновременно. Бомбардировщики и истребители-бомбардировщики приходили и уходили с резким звуком своих моторов. Мы никогда еще не видели такого в России. Бог знает при этом, что у нас за плечами уже было тяжелое прошлое. Но кажется, что наиболее тяжелое нас еще ожидало. Мы перебегаем от воронки к воронке, чтобы укрыться от осколков снарядов. Еще 500 метров до первой траншеи. Раненые бредут нам навстречу. Они рассказывают, что впереди очень плохо. Очень большие потери. Русские уничтожали наши технику и вооружение, ровняли наши позиции с землей».
По накалу, ожесточенности и потерям бои за Ржев в августе – сентябре 1942 г. очевидцами с обеих сторон сравнивались с боями в Сталинграде. Знаменитый советский литератор и военный корреспондент И. Г. Эренбург вспоминал: «Мне не удалось побывать у Сталинграда… Но Ржева я не забуду. Может быть, были наступления, стоившие больше человеческих жизней, но не было, кажется, другого столь печального – неделями шли бои за пять-шесть обломанных деревьев, за стенку разбитого дома да крохотный бугорок… Наши заняли аэродром, а военный городок был в руках немцев… В штабах лежали карты с квадратами города, но порой от улиц не было следа… Несколько раз я слышал немецкие песни, отдельные слова – враги копошились в таких же окопах». Немецкий военный журналист Юрген Шуддекопф в октябре 1942 г. в статье «Засов Ржев» писал: «В двух местах достигло Волги немецкое наступление на Востоке: у стен Сталинграда и у Ржева… То, что разворачивается у Сталинграда, происходит в меньших масштабах у Ржева уже почти год. Почти день в день год назад немецкие войска в первый раз достигли Волги… С тех пор три больших сражения развернулись за кусок земли в верхнем течении Волги – и идет четвертое, самое ожесточенное, не прекращающееся уже более двух месяцев».
Западный фронт
