паузу для драматизма, — Все это сказки для запугивания детей и слабоумных! Примитивные мифы, не более. Никаких демонов, вселяющихся в людей и пожирающих их души, не существует в природе. Это просто удобная страшилка, чтобы списать свои поступки на «происки тьмы», прикрыть собственную слабость, алчность и порочность! Настоящее зло — это предательство, ложь, жестокость обычных людей. А вымышленные чудовища из сказок… они просто смешны.
Я тихонько втянул воздух сквозь сжатые зубы. Только что, эта смертная дрянь заявила, что Тёмный Властелин, прочие Лорды и Леди Чернослав, а так же демоны Бездны это — смешная сказка!
В груди у меня что-то шевельнулось, холодное и тяжелое. Горчакова не просто рассуждала об абстрактных принципах. Она плюнула в самое сердце моей сущности, в мою природу, в мою семью! Только я могу оскорблять своих родственников! Только мне дозволено их ненавидеть!
— Полностью согласен! — Выкрикнул один из парней. — Бить лежачего не достойно. Унижать слабого — отвратительно.
Я повернул голову и нашел взглядом говорившего. Это был тот самый аристократ, который в первый день купался в душе. Тот, который откровенно проигнорировал нападки Морозова на Никиту. Сделал вид, будто ничего не происходит.
Цинизм Каземира, для которого понятия «чести» на поле боя было синонимом идиотизма, и унизительная память Сергея Оболенского, которого постоянно били именно «лежачим», когда он не мог дать сдачи, смешались во мне в один гремучий, ядовитый коктейль из ярости и презрения. Этот коктейль подкрепляла ледяная, острейшая злость на слова Горчаковой.
— Да! — Снова вскочила эта настырная девица. — Мы — люди! Мы разумные существа, нам известно сострадание. А эти сказки…
Ну все! Достала своими высказываниями!
— Сказки? — тихо произнес я. — Вы так уверены в том, чего не можете постичь?
Горчакова посмотрела на меня, надменно подняв одну бровь.
— А вы, Оболенский, хотите сказать, что верите в эти легенды и мифы?
Нет, она точно самоубийца! Никак не угомонится!
— О, да… — я медленно поднялся, опираям ладонями о край учебного стола. — Конечно. Это так удобно, не правда ли? Не признавать, что существуют силы, которые старше, мудрее и могущественнее вашего жалкого, ограниченного понимания! Вы говорите об ответственности в тот момент, когда ваш «безоружный» противник, будь он воплощением настоящего зла или солдатом вражеской армии, всего секунду назад пытался разорвать вам глотку? Вы рассуждаете о демонах, как о сказках, сидя в теплой аудитории, пока где-то в Бездне существа, чьих имен вы не сможете выговорить, творят такую «сказку», от которой ваш разум скукожится в комочек!
И тут я снова почувствовал ЭТО! Тьма внутри меня зашевелилась. Совершенно непонятно, что именно ее спровоцировало, потому что сейчас гнев Темного Властелина переплетался с эмоциями сосуда. Пожалуй, в данный момент это вообще было одно и то же.
— Нет никакой ответственности в бою против того, кто не знает пощады! — рявкнул я. — Есть только две вещи — победа или смерть! И если для гарантии первой нужно сломать хребет поверженному врагу, чтобы он однозначно не поднялся и не вонзил вам кинжал в спину, — значит, так тому и быть! Ваша «честь» — это роскошь, которую могут позволить себе лишь мертвые! А те, кого вы так легкомысленно называете «мифом», возможно, просто дождутся момента, когда вы останетесь беззащитны, чтоб показать вам, насколько они реальны!
Эмоциональное напряжение во мне достигло пика. И в этот момент произошло то, чего со мной не случалось с раннего детства, когда я только учился контролировать Тьму. Она нашла лазейку и тихонько выбралась наружу. Но не ослепительной вспышкой, как в симуляторе, а ползучей, коварной струйкой.
Где-то в первую сотню лет подобные вещи случались постоянно. Тьма просто выпускала часть себя и ходила за мной тенью, как самостоятельное существо. Развлекала юного Чернослава. Но сейчас то я не ребёнок! Какого черта⁈
Из сгустившейся под моим столом тени, вызванной углом падения света, выползла… еще одна Тень, только объёмная. Нечеткая, колеблющаяся фигура, смутно напоминающая одну из горгулий Империи Вечной Ночи, но словно расплавленную и собранную заново неумелым учеником. Непропорционально длинные, когтистые конечности и два горящих уголька на месте глаз выглядели весьма впечатляюще.
Она была размером с крупного хищника и ее присутствие ощущалось физически — как внезапный леденящий холод.
Тварь бесшумно пробежала по ступеням аудитории, ведущим к преподавателю, вспрыгнула на кафедру, повернула свою безобразную голову в сторону смертных, затем издала короткий, скрежещущий звук, похожий на трение железа по стеклу.
В аудитории на секунду воцарилась мертвая тишина, а потом начался настоящий, полноценный дурдом.
— ПРИЗРАК! НЕОПРЕДЕЛЕННОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ! — завизжала, срываясь на фальцет, Воронцова. Ее анимагия, немного хаотичная, сработала на полную, неконтролируемую мощность.
В воздухе с хлопком и фейерверком разноцветных искр возникли три пухлых, небольших розовых единорога с радужными гривами и хвостами. Они испуганно заржали, затем, повинуясь панике своей создательницы, принялись скакать по аудитории, оставляя за собой блестящие, пахнущие фиалками, козьи какашки.
— Это не призрак, это неопределенное проявление! Уничтожить! — закричал кто-то из боевых магов с задних рядов и, недолго думая, швырнул в мою тень сгусток огненной энергии.
Тень ловко, играючи уклонилась. Огненный шар пролетел мимо, с грохотом врезался в шкаф с учебными пособиями, прожег в нем дыру размером с тарелку и подпалил несколько фолиантов.
Звенигородский, рефлекторно пытаясь защититься от летящих во все стороны магических импульсов, создал мощный барьер перед нами. Волна его энергии с грохотом отшвырнула два ряда парт к противоположной стене, где они сложились в груду щепок. К счастью, те студенты, что сидели за этими партами в начале лекции, уже бегали по аудитории, пытаясь поймать магическими сетями Тень, которая весело перескакивала с места на место.
Кто-то из пространственных магов, решив стабилизировать ситуацию и изолировать угрозу, случайно сдвинул участок пола под группой студентов. Те, включая доцента Петрову, с криками провалились по пояс в образовавшуюся дыру, беспомощно барахтаясь в ней, как в луже грязи.
Единороги, напуганные взрывами и общим хаосом, начали гадить с удвоенной силой.
Аудитория в считанные секунды наполнилась душераздирающими криками, едким дымом, запахом гари, паленой магии и дешевых фиалок. А в центре этого безумия развлекалась моя Тень. Она периодически зависала в воздухе и довольно потирала свои когтистые лапки, издавая тот самый скрежещущий звук, похожий на смех.
Дверь в аудиторию с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и на пороге, как воплощение божественного возмездия, возник декан Баратов. Его лицо выражало такую вселенскую ярость, что даже паникующие единороги на секунду замерли, застыв в нелепых позах.
— ЧТО… ЗДЕСЬ… ПРОИСХОДИТ⁈ — заревел Алексей Петрович так громко, что задрожали не только стекла, но и, казалось, содрогнулся
