от тела, словно подрубленное дерево. Зелёная кровь хлынула, как водопад, и тварь с оглушительным грохотом рухнула, её тело содрогнулось в последней судороге.
Я повернулся к Куколке, которая медленно поднималась, её лапы чуть дрожали, но алые глаза горели яростью.
— Эй, подруга, ты в порядке? — хрипло спросил я, подбегая к ней. Куколка щёлкнула хелицерами и легонько толкнула меня лапой, будто говоря, что всё ещё в деле. Я выдохнул с облегчением, похлопав её по хитину. В паучиху влетел зелёный луч, и она затрясла головой, будто наслаждаясь теплом.
Я оглянулся и с облегчением понял, что бой закончился.
Все были живы.
Олеся разделила свой луч и лечила еще и Катю, рука которой вся была в крови — последствия драки сразу с двумя троллями.
Вдалеке Юки, вытирая клинок, вскинул его в мою сторону.
Я кивнул в ответ, чувствуя, как напряжение отпускает.
— Молодец, Куколка, спасибо! — хрипло сказал я, похлопав паучиху по хитину.
Команда собралась вместе, переводя дыхание. Лена, всё ещё бледная, посмотрела на меня, и ей точно не понравилось выражение моего лица.
Юки был прав. Что-то в девушке изменилось.
Глава 18
Мы покинули деревню троллей, оставив за спиной груды их тел и запах крови, смешанный с пылью.
Сейчас наш путь лежал к городу тёмных эльфов — подземному городу, о котором говорил Сунь Укун. Небольшое поселение, судя по карте, но информации о нём почти нет. Там, по его словам, жил Грендан, торговец-изгой, чья уникальная способность находить редчайшие растения могла помочь мне добыть огнежар. Путь обещал быть долгим, и внешние земли Авалона не сулили ничего хорошего. Безопасных зон отдыха здесь почти не осталось — эти места стали опаснее.
Природа вокруг менялась с каждым часом. Ещё недавно равнина напоминала знакомый мир: выжженная солнцем земля, усеянная валунами, редкие колючие кусты и багровое небо. Но через пару часов почва под лапами Куколки стала твёрже, покрываясь чёрным, словно обугленным слоем, из которого торчали острые каменные шипы. Воздух стал тяжёлым, а горизонт затянула дымка, будто где-то вдали тлели невидимые костры. Куколка настороженно щёлкала хелицерами, будто чуяла напряжение.
Спустя время пейзаж стал ещё мрачнее. Каменные шипы сменились глубокими трещинами, из которых поднимались тонкие струйки пара. Земля под ногами покрылась тёмным мхом — мягким, но липким, как паутина. Деревья — если их можно было так назвать — были искривлёнными, с чёрной корой, покрытой светящимися голубыми наростами. Из трещин доносились низкое гудение и шорох, а иногда — далёкий и необъяснимый вой, от которого волосы вставали дыбом.
К ночи природа стала совсем чужеродной. Мох под ногами стал гуще, а трещины в земле светились ярче, испуская зеленоватый свет, будто под землёй горели невидимые огни. Воздух стал холодным, с металлическим привкусом, а звуки — шорохи и скрежет — громче. Скалы вокруг нависали, как лезвия — их зазубренные края отбрасывали тени, похожие на когти. Между ними тянулись нити паутины, и Куколка, заметив их, оживилась, будто почувствовала соперника.
— Мы близко, — тихо сказала Ауриэль, её серебристые волосы слегка шевелились от ветра. — Город тёмных эльфов находится под землёй. Мы уже рядом, взгляни на карте?
Я замедлил Куколку, глядя на огромную трещину впереди, из которой поднимался холодный пар.
— Ещё нет, и сегодня не доберёмся. Давай вперёд, подруга, нужно найти нам вменяемое место для ночлега, — паучиха чуть шевельнула головой и вновь набрала скорость.
— Что ты знаешь о тёмных эльфах? — спросил Юки, обращаясь к Ауриэль.
— И вправду, Аури, — сказала Олеся, вцепившись в ремень. — Твой народ ведь хоть как-то ближе к ним.
— Ты точно знаешь больше, чем мы, — добавила Лена.
Ауриэль обвела нас взглядом — её глаза были спокойными, но в них читалась осторожность.
— Тёмные эльфы — не просто разумные, они древние, — мягко сказала она. — Их культура построена на чести, но честь эта… сомнительна. Мы не признаём их. Они гордые, замкнутые, и их доверие трудно заслужить. В их поселениях правят жрицы и маги, и их слово — закон. Они поклоняются силам тьмы, но не демонам, а чему-то более… сложному. Древним богам и богиням.
— И как себя с ними вести? — спросил я, чувствуя, как напряжение в груди нарастает.
— Будьте почтительны, — твёрдо сказала Ауриэль. — Обращайтесь к ним по титулам: «леди», «жрица», если знаете, что перед вами жрица. Не смотрите им в глаза слишком долго — это вызов. Не касайтесь их вещей без разрешения, особенно реликвий или алтарей. Не упоминайте их богов без крайней необходимости, и ни в коем случае не шутите о них. Они терпимы к чужакам, если те знают своё место, но одно неверное слово — и их магия разорвёт вас.
— Звучит… удручающе, — Димон почесал затылок, а Ауриэль звонко рассмеялась.
— На самом деле, их обычаи претерпели серьёзные изменения во Внешних Землях, Лиссэ и Тарион рассказывали. Женя, помнишь ведь тех эльфов?
— Тяжело забыть те фрукты, которыми они меня угостили, — улыбнулся я в ответ.
— Так вот, — эльфийка кивнула. — Вроде как порядки и культура тёмных эльфов сменилась. Матриархат если не сместился, то мужчины явно выросли в силе. Да и тёмных богов во внешних землях нет, так что…
— Ладно, разберёмся на месте. А есть какие-то темы под запретом? Говорить с ними можно обо всём? — спросила Милена, скрестив руки.
Ауриэль посмотрела на неё.
— Говорите о торговле, о деле, — сдержанно сказала она. — Они ценят выгоду. Грендан, о котором вы упомянули, может и изгой, но даже он, наверняка, живёт по их правилам. Главное, не пытайтесь обмануть — они чувствуют ложь. И ещё: они уважают силу, но презирают тех, кто её демонстрирует без причины.
— Похоже на минное поле, — хмыкнул Димон, потирая шрамы на лице.
— Именно так, — спокойно сказала Ауриэль.
— Значит, идём к Грендану и уходим, — твёрдо сказал я. — Без лишних движений. Не вижу смысла оставаться там надолго. Покупаем огнежар и валим. А рот держим на замке.
Наконец мы остановились на ночлег в небольшой лощине, окружённой высокими скалами. Вокруг неё простирался лес, но деревья здесь были другими Их чёрная кора, покрытая светящимися наростами, отсвечивала в полумраке, а искривлённые ветви тянулись к небу.
Димон спешился и покачал головой:
— Охотиться не буду. Твари тут явно несъедобные. Обойдёмся запасами.
Лена
