Лиззи еще работала в дистилляционной, и Филлида с удовлетворением отметила, что девушка уже начала набивать сухими травами саше для бельевых ящиков. В воздухе висели приятные ароматы лаванды и полевой ромашки.
– М-м-м, пахнет хорошо, – одобрительно сказала она горничной. – Лиззи, я хочу задать тебе несколько вопросов о вчерашней уборке. Не находила ли ты, случайно, запачканную кровью одежду? Хотя бы несколько капель крови? Или, может быть, окровавленную тряпку?
Глаза Лиззи расширились, рот приоткрылся.
– Миссис Брайт, вы что, улики ищете? Как в детективах миссис Агаты, что ли? Вот это да! – Ее улыбка немного померкла. – Не могу поверить, что кто-то напал на Ребекку! Ужасы какие. Я даже по нужде больше одна не хожу, мы с Бесс вместе бегаем, по очереди, караулим друг друга.
– И правильно делаете! Хотя я не верю, что кто-то из нас находится в опасности. Ребекка… работала в «Доме у причала» и поэтому знала что-то, что могло навредить преступнику, – Филлида грустно вздохнула, а Лиззи оглянулась, чтобы удостовериться, что их не подслушивают, и прошептала:
– Миссис Брайт, мне надо кое-что вам сказать.
– Что именно? – спросила Филлида, на всякий случай прикрывая дверь.
– Ребекка… на ней последнее время лица не было. Третьего дня – ну да, в среду – я зашла в кладовую, а она там стоит, будто прячется от кого-то. Белая как стена, словно вот-вот сомлеет, представляете? Я ее на стул усадила, помахала перед ней руками, чтоб она в себя пришла, значит, – уточнила Лиззи, чтобы ее не заподозрили в уклонении от работы. – Она прямо тряслась вся, ей-богу, как листок на ветру, и руки так ходуном и ходили…
Филлида промычала что-то сочувственным голосом, боясь спугнуть разоткровенничавшуюся горничную.
– Но она мне не сказала, в чем дело. Просто повторяла: «Он здесь. Почему он здесь? Как это возможно?..»
– Она сказала, кто именно этот «он»?
Лиззи отрицательно затрясла головой.
– Я уж и так и этак к ней подкатывала, даже спросила напрямик, чего она так напугалась, она знай свое твердила: «Здесь он меня не найдет. Я теперь с кухни ни ногой…»
Филлида подавила раздраженный вздох. Неприятно, конечно, когда в детективных романах важные свидетели умирают до того, как смогут раскрыть свои секреты, но каково приходится сыщику в реальной жизни?
– Лиззи, постарайся припомнить как можно подробнее, когда это произошло? Что ты делала в это время? Что делала она?
– Так ужинали наверху, – сказала Лиззи, и в этот раз Филлида нетерпеливо фыркнула.
Горничная с испугом взглянула на нее, словно боялась, что начальница начнет ее ругать, но Филлида махнула ей рукой и улыбнулась.
– Все в порядке, не волнуйся. Я просто надеялась, что этот разговор состоялся до того, как к нам съехались все гости. Это помогло бы сузить круг подозреваемых, понимаешь? Нам было бы легче понять, кто именно из гостей так ее напугал.
– Ох, жалость какая, но она мне ничего больше не сказала, – огорченно пробормотала Лиззи.
– Спасибо и за то, что рассказала.
Филлида решила расспросить и других горничных о возможных разговорах с Ребеккой. Легче всего это сделать, когда она соберет их вместе, чтобы провести дознание по поводу запачканной кровью одежды.
– Что же, Лиззи, я надеюсь, ты сразу сообщишь мне, если вспомнишь новые подробности или заметишь что-нибудь важное.
– Что-нибудь важное? Как кровь на одежде? – спросила Лиззи.
– Да, и если услышишь, как обувь кого-то из гостей скрипит.
– Ох! – Лиззи слегка побледнела. – А почему это так важно?
Поколебавшись, Филлида решила рассказать девушке о своих подозрениях.
– Я была недалеко от спальни мистера Уоринга, когда услышала, что кто-то роется в его вещах. Я не видела точно, кто именно, но его туфли слегка скрипели.
– И вы думаете, то был убийца? – глаза Лиззи раскрылись так широко, что над темно-коричневой радужкой показалась белая полоска.
– Я практически уверена в этом, – подтвердила Филлида. – И поэтому, если услышишь скрип туфель, сразу уходи оттуда и немедленно поставь в известность меня или мистера Доббла.
Лиззи сглотнула и несколько секунд помедлила, прежде чем нервно сказать:
– Миссис Брайт, а я ведь давеча слышала скрип, мэм. Я убиралась на третьем этаже… Или на четвертом? Не помню, ей-богу, и вдруг они как заскрипят! А я подумала: «И почему не отдать их в починку?» Противный звук такой, правда? А сапожнику пары минут хватит, чтобы подошву получше прикрутить, и дело с концом. Папаша-то мой сапожником работал, – объяснила она. – Ему люди все время худые ботинки несли, он на них собаку съел. А сам-то он такого не допускал, ей-богу, мэм, это ж себя не уважать…
– Спасибо, ты мне очень помогла, – сказала Филлида, стараясь не выказать нетерпения. Ну почему люди никогда не запоминают детали? Почему все такие невнимательные? – Еще раз напряги память и вспомни, когда и где именно ты слышала это скрип? Что ты в это время делала? Это очень важно.
Лиззи старательно наморщила лоб, изобразив глубокую задумчивость, и Филлида заставила себя хранить молчание.
После нескольких минут мучительных раздумий Лиззи медленно проговорила:
– Я закончила уборку в «Розовом бутоне», а потом пошла в ванную комнату выжать тряпку, и так больно стукнулась об раковину, прямо искры из глаз посыпались! Вся рука занемела, ей-богу, не вру! Так вот, стою я там, руку тру, а тут эти туфли в коридоре как заскрипят! Я и говорю себе: «Неужели сложно дурацкие туфли починить?» Потому как я очень зла была на гадкую раковину. – Она вдруг улыбнулась. – Вспомнила, где это было! На третьем этаже, конечно! В ванной комнате в конце коридора.
Значит, на одном этаже с Девайнами, мистером Гримсоном и Хартфордами. Интересно! Впрочем, любой из других гостей мог пройти по коридору, что не исключало мистера Слоупа и Баджли-Родсов.
– Ты кого-нибудь видела? До или после скрипа туфель.
– Нет, мэм, потому как, когда услышала тот скрип, я не стала выходить в коридор, чтобы не попадаться гостям на глаза, – с гордостью объявила Лиззи, как будто только что сдала экзамен на должность горничной, которую, по правилам, «не должно быть ни видно, ни слышно».
– Ну, хорошо, – сказала Филлида, скрывая разочарование, – а голоса ты слышала? Кто-нибудь с кем-нибудь разговаривал? В котором часу это было?
– Нет, мэм, ничего не слышала, кроме противного скрипа. Хорошо, что не выдала себя, а то убийца бы знал, что я знаю, кто он такой, и тогда… меня тоже… – Она ужасно побледнела. – Матерь Божья, миссис Брайт, а вдруг он видел меня и теперь знает, что я его слышала? И придет за мной, как за Ребеккой?
– Если ты его не видела, каким образом он мог увидеть тебя? – нетерпеливо сказала Филлида. – К тому же
