я и задаю вам вопросы, мистер Мустард, – строго сказала Филлида. – А теперь прекратите истерику и расскажите мне снова все по порядку. Вспомните как можно больше деталей – неважно, насколько несущественными они вам кажутся. Это поможет нам продвинуться в расследовании.
Мустард возмущенно взглянул на нее, но истерику все же прекратил.
– Что еще вы хотите знать?
Помедлив пару секунд, Филлида все-таки решила пойти ва-банк.
– Вам знакомы эти имена: Девайн, Баджли-Родс, Хартфорд, Слоуп, Гримсон? – Она внимательно наблюдала за лицом Мустарда, но не заметила на нем никакой реакции.
– Никогда не слышал о таких, – он снова улыбнулся своей невинной детской улыбкой и развел руками.
– Ну а женщина? Что вы о ней знаете? Как ее зовут? Как она выглядит? Где живет?
– Послушайте, дамочка, мне наплевать на эту сучку, понимаете? Мой дружок, как полный идиот, втюрился в замужнюю бабу, но это его проблемы, верно? Я просто поехал за компанию, чтобы он мою тачку не покоцал.
Филлида скептически подняла бровь.
– Ну и каков был ваш план? Вы доехали вместе до Листли, затем он в одиночку отправился в Маллоуэн-холл. А что потом?
– Мы должны были пересечься в тот вечер, в среду, что ли… он хотел мне рассказать, как все прошло и так далее. Думаю, он хотел… это… поговорить со своей бабой. Не знаю. Короче, мы договорились встретиться здесь, но он не явился. А наутро я узнаю, что случилось… Блин, я поверить не мог, что Чарли убили! Помчался туда, чтобы выяснить, что да как… увидел свою малышку в чужом гараже и все такое прочее.
– Мистер Брэдфорд присматривает за вашей машиной, так что за нее не беспокойтесь, – сказала Филлида, немного повысив голос, чтобы ее слова долетели до ушей шофера. Тот даже бровью не повел.
– Что еще вам нужно? – нетерпеливо спросил Мустард, и в его голосе послышались визгливые нотки.
– У меня больше нет к вам вопросов. Пока. Только не вздумайте уезжать из Листли, – твердо заявила Филлида. – Я уверена, что констебль захочет вас допросить.
Мустард поморщился и оглянулся на Гиневру.
– Сколько я должен болтаться в этой дыре, под одной крышей со злобной ведьмой? Похоже, кроме как здесь, остановиться тут негде. И что мне делать? Старая карга вчера даже чашку какао взять в комнату не разрешила! А я был не в лучшем виде, уж поверьте. Сами понимаете, дружбана грохнули ни за что ни про что!
– Могу предложить только тюремную камеру, в Листли есть тюрьма, – мрачно сказала Филлида, которую раздражало его нытье.
Юджин помотал головой и бессильно откинулся на спинку стула.
– Нет уж. Лучше я останусь здесь.
– Хорошо, но вначале отправляйтесь в полицейский участок и расскажите все, что рассказали мне, – велела Филлида, поднимаясь, – лучше самому предоставить информацию властям, а не ждать, когда они придут за вами и потащат в участок силой. А я вечером позвоню констеблю Гринстиксу и проверю, приходили ли вы, так что надолго не откладывайте. Хорошего дня, мистер Мустард.
Он встала, подала Брэдфорду его пиджак и быстро вышла из паба.
– Куда теперь, миссис Брайт? – спросил шофер, открывая дверцу машины.
– Домой, конечно! – Филлида подвела к нему девочку. – Это Опал Стамм. Она поедет с нами. Опал, это наш шофер мистер Брэдфорд.
– Приятно познакомиться, мисс, – проговорил шофер гораздо более любезно, чем обычно разговаривал с Филлидой. – Называйте меня просто Брэдфорд, пожалуйста.
Опал помедлила, потом осторожно забралась на заднее сиденье рядом с Филлидой. Видимо, девочка еще ни разу не ездила в автомобиле, потому что она с благоговейным трепетом оглядывалась по сторонам.
Новой судомойке только что исполнилось тринадцать: в глаза прежде всего бросались два больших передних зуба, до которых худенькому лицу девочки еще предстояло дорасти. Однако, несмотря на подростковую неуклюжесть, она уже показывала признаки будущей красоты: светлокожая, с мягкими волосами орехового цвета, заплетенными в косы и свернутыми в два узла по обе стороны головы. Особенно поражали ее глаза – под стать имени, огромные, дымчато-серые, как драгоценные камни. Крепкое телосложение позволяло надеяться на выносливость и физическую силу.
– Итак, – произнесла Филлида, когда машина покатила по дороге, – когда мы приедем в Маллоуэн-холл, Бенита – судомойка, чье место ты займешь, – проводит тебя в твою комнату и поможет устроиться. Сегодня мы не сможем выдать тебе форму, но к завтрашнему дню, надеюсь, что-нибудь подберем. До того времени ты можешь носить свою одежду, а поверх надевать передник. Бенита раздобудет тебе чепец. Есть ты будешь вместе с остальными слугами, то есть с поварихой, кухарками, служанками, лакеями и камердинерами, а также с шофером, если, конечно, он соизволит явиться, в столовой для слуг. Вечерний чай и ужин будете подавать слугам более высокого ранга, то есть мне, мистеру Добблу, дворецкому, камеристке миссис Агаты Вайолет, а сейчас еще и слугам гостей дома – в кабинете мистера Доббла. Если Молли занята, будешь помогать готовить подносы, поняла? Сам мистер Доббл и лакеи прислуживают мистеру и миссис Маллоуэн и их гостям. Молли – старшая кухарка, будешь слушаться ее, если миссис Паффли слишком занята. – Она помедлила. – Вопросы есть?
– Вы мне взаправду дадите форму? – спросила Опал так тихо, что Филлида едва расслышала ее. – Настоящую одежду?
– Конечно! Мистер и миссис Маллоуэн – щедрые хозяева и на Рождество подарят тебе запасную форму, ботинки и пальто. Еще одну форму и ботинки ты получишь в середине лета.
– Две пары ботинок зараз? – огромные глаза девочки распахнулись в изумлении, и Филлида с жалостью взглянула на истрепанный подол и разъехавшиеся швы ее платья, явно многократно перешитого, надставленного и перелицованного для нескольких поколений девочек.
– У тебя будет не две, а три или даже четыре пары ботинок, если, конечно, ты не слишком быстро вырастешь из них, – с улыбкой произнесла она.
Какое-то время они ехали в молчании, пока Опал осмысливала эту информацию, а затем она спросила еще тише, чем раньше:
– А как меня будут звать, миссис Брайт?
Филлида вгляделась в бледное личико и настороженные серые глаза.
– Тебя же зовут Опал, верно? Мне нравится это имя. Ты не возражаешь, если мы будем называть тебя Опал?
– Нет, мэм, – с облегчением выдохнула девочка, и ее напряженные плечи немного расслабились. Похоже, больше вопросов у нее не было, потому что она отвернулась, схватилась за ручку двери и уставилась в окно, изредка моргая и облизывая пересохшие губы.
На повороте машину резко бросило в сторону, и Филлида невольно закрыла глаза. Она не любила ездить на заднем сиденье, потому что иногда голова начинала кружиться, а желудок сводило судорогой, особенно если дорога попадалась ухабистой, а машина ехала слишком быстро. К счастью, вскоре они
