без них.
Улыбка, еще несколько мгновений назад игравшая на губах парня, исчезла. Теперь Галицкий смотрел на меня серьезно, да и тон его значительно изменился.
— Ты уверена, что не стоит тебя ждать?
— Абсолютно. — проговорила решительно.
— Может, все же составить тебе компанию?
Перед тем, как ответить, качнула головой, а потом улыбнулась.
— Не в этот раз.
После чего потянула за ручку и толкнула дверь. Обернулась, лишь оказавшись на улице.
— Спасибо, Макс.
— Обращайся.
Галицкий уехал практически сразу, я слышала, стоя с противоположной стороны ворот, как он завел двигатель, развернул автомобиль на гравийной дорожке и направил его в сторону города.
Я достала телефон из сумки лишь тогда, когда вновь наступила тишина. Нашла нужный контакт, нажала на кнопку вызова и, не теряя ни секунды, боясь, что моя решительность внезапно испарится, приложила мобильник к уху.
Мама ответила практически сразу. Ее голос был напряжен, но я не могла не заметить радостные нотки. Она ждала моего звонка, несмотря ни на что. Я не позвонила ей раньше, потому что боялась передумать в последний момент, а теперь стояла в нескольких десятков метров от дома и с удивлением слушала о том, что родительница приедет только через минут пятнадцать.
— Ты же меня дождешься? — с нескрываемым волнением спросила мама, и я ощутила укол совести.
— Конечно. — стараясь не выдавать эмоций, ответила я. — Поем пока. У нас ведь есть еда?
— Есть. — хихикнула мама. Немного нервно, но все же с облегчением.
— Это отлично. Тогда меня будет несложно найти где-то неподалеку от холодильника.
— Я скоро буду. — заверила мама, после чего я сбросила вызов.
Дом встретил меня непривычной тишиной. Казалось, что за время моего отсутствия он стал еще огромнее.
А еще он стал чужим.
Я шла по знакомым комнатам, но не чувствовала их родными. Как будто что-то изменилось. И, вероятней, не только в доме.
Во мне, в моих мыслях, в восприятии.
Я не чувствовала привычного уюта, семейного тепла. Я впервые не видела своего места здесь, своего будущего в этих стенах.
Как я и обещала маме, отправилась на кухню. Включила чайник, нашла в холодильнике свой любимый йогурт, который, видимо, родительница заказывала, даже несмотря на то, что я здесь больше не жила.
Взяв в руки одну из упаковок, слабо улыбнулась, повернулась к столу и едва не вскрикнула.
— Регина, прости! — быстро проговорил Сергей Валентинович, как черт из табакерки появившийся на кухне. — Я не хотел тебя напугать. Я вообще не думал, что ты здесь. Продукты привез.
В доказательство своих слов мужчина потряс парой увесистых пакетов, которые держал в руках.
— Но все же вы меня напугали. — ответила, стараясь восстановить дыхание.
— Прости еще раз. — мужчина нахмурился, а потом сменил тему. — Ты вернулась?
— Нет. Просто заехала к маме.
— Странно, я не заметил машины.
— Меня подвезли.
Сергей Валентинович не стал уточнять детали, просто поставил пакеты на стол, а потом проговорил, заглянув мне в глаза.
— Лена скучает по тебе. Переживает очень.
Я кивнула, давая понять, что понимаю это, однако в следующее мгновение замерла, так и смотря на охранника.
Слишком знакомое выражение лица, изучающее, настороженное, непривычное.
Момент из памяти всплыл сам собой. Я уже видела это выражение, даже запомнила его, только не осознавала до этого времени.
Сергей Валентинович смотрел на меня абсолютно также, когда я впервые рассказала ему об Андрее. О раздражающем парне с работы.
Следующее воспоминание вновь появилось внезапно. Тот день, когда мы потеряли папку. День, когда Сергей Валентинович видел нас вместе.
— Вы ведь знали, кто такой Андрей. — проговорила с утвердительной интонацией, это не было вопросом. — Если не с самого начала, то хотя бы к тому моменту, как приехали нам помочь с папкой. У него ведь мамина фамилия. Да и в девяносто третьем вы уже работали на отца, как и за год до этого…
Все складывалось в одну логическую цепочку, с верностью которой охранник даже не пытался спорить.
— Я только одного понять не могу. Почему же вы меня не останавливали?! Отец не был бы собой, если бы не приказал вам проследить за мной, когда они рассказали о разводе.
И вновь Сергей Валентинович не спорил. Даже кивнул.
Это раздражало, поэтому я повысила голос.
— Почему вы не рассказали ничего мне?! Вы же отлично понимали, что мы не просто за ручки держимся! За что?!
Охранник молчал, а тем временем шестеренки в моей голове крутились с невероятной скоростью.
Сергей Валентинович достаточно быстро узнал, что Андрей — сын той женщины, с которой когда-то у отца были отношения. Не сомневаюсь, что именно он и рассказал папе о догадках.
Думаю, для того, чтобы сложить два и два у них не ушло много времени.
А еще охранник знал, что с Андреем меня связывала не только лишь дружба.
Знал и ничего не делал.
Я не верила в то, что он мог опуститься до того, чтобы спокойно смотреть на инцест. А это значит, что…
— Регина? — голос мамы заставил вздрогнуть. — Сережа?
Родительница попеременно смотрела то на меня, то на охранника.
— Что здесь происходит?
* * *
Перед тем, как ответить, я заглянула маме в глаза и заметила в них смесь волнения и напряжения. Такая реакция лишь подтвердила мои сомнения, практически убеждая в том, что родители что-то скрывают.
— Действительно, что здесь происходит? — спросила я, не отводя взгляда.
Родительница сперва молча смотрела на меня, а потом устало вздохнула и закрыла глаза.
— Сережа, спасибо за продукты. Оставь нас, пожалуйста вдвоем. — проговорила мама, подняв веки и переведя взгляд на охранника.
Мужчина спорить не стал, кивнул и, не произнеся ни слова, вышел из кухни.
Тишина давила. Тишина, неопределенность, какие-то странные семейные тайны, в наличии которых я уже даже не сомневалась.
Однако, несмотря
