на все это, мне абсолютно не хотелось скандалить. Не хотелось повышать голос, начинать выяснять отношения, требуя рассказать мне правду. Наоборот, вместо этого я спокойно улыбнулась маме, подошла к чайнику и нажала на кнопку, задав, как это бывало раньше, дежурный вопрос:
— Черный или зеленый?
Родительница, кажется, не ожидала от меня подобной реакции. Задумалась, а я вдруг заметила, насколько усталой и измотанной она выглядела. Под глазами залегли тени, а цвет кожи, невзирая на идеальный макияж, был бледен.
— Зеленый. — все же проговорила мама и опустилась на ближайший стул, не сводя с меня взгляда.
Я кивнула и достала чашки. Все как в старые добрые времена. Абсолютно так же.
И совершенно не так.
Теперь я уже вообще сомневалась в том, что когда-нибудь все станет как раньше. Слишком много всего произошло. Изменилась жизнь. Изменились мы.
— Я думала, что ты еще долго не приедешь. — проговорила мама, когда чайник уже закипел.
Аккуратно разлив кипяток по чашкам, поставила их на стол и посмотрела на родительницу.
— Я жалею, что не приехала раньше.
Это было чистой правдой.
Я села напротив и придвинула чашку ближе, настраиваясь на разговор. Надеясь без лишних эмоций обсудить те мысли, которых я старательно избегала последние несколько недель, гнала их из головы, но они раз за разом возвращались.
Нужно всего лишь постараться впервые быть честной с самой собой с того самого злополучного вечера в квартире мамы Андрея.
— Витя звонил мне. Рассказал обо всем. — начала мама, снимая с меня тяжесть первой фразы.
Главное — уцепиться за нить.
Перед тем, как ответить, кивнула и сделала глоток чая.
— Андрей действительно его сын?
Не стала ходить вокруг да около. Отлично зная отца, я понимала, что, если он звонил, то рассказал всю историю в подробностях, и мои лишние фразы были ни к чему.
— Да. — с неохотой согласилась родительница. — Парень настоял на тесте ДНК.
От мыслей о том, что в то время, когда я сдалась, Ионов не желал верить в случившееся до последнего, стало противно от самой себя.
— Ты знала обо всем этом?
Мама отрицательно качнула головой.
— Витя и сам не знал.
— Представляю, каким это стало для него шоком. — почему-то стало смешно. Для отца, привыкшего, что события в жизни развиваются исключительно по его сценарию, подобный поворот, должно быть, стал серьезным шоком.
Еще неделю назад мамины слова о том, что не может быть сомнений в том, что Андрей — папин сын, убили бы во мне любую надежду, однако сейчас не было никакого желания сдаваться. Я чувствовала, что это всего лишь часть правды. Короткий разговор с Сергеем Валентинович не давал покоя. Все детали головоломки, которые совсем недавно не могли собраться в единую картинку вдруг стремительно начали занимать правильные места.
Я еще раз мысленно вернулась в те дни, когда охранник вел себя странно, одновременно и боясь собственных выводов, и желая, чтобы все скорей встало на свои места. На этот раз окончательно.
Мне потребовалось, наверное, несколько секунд для того, чтобы набраться сил. Набраться сил и пойти ва-банк. Задать, пожалуй, самый сложный вопрос в жизни:
— Мам, кто мой настоящий отец?
Я поняла, что попала в цель уже в следующее мгновение. Лицо мамы напряглось, но в то же время в ее глазах появилось что-то новое… Облегчение?
— Регина… Я…
Я не дала договорить, качнула головой.
— Пожалуйста, расскажи мне правду. — сказала тихо, но настойчиво.
Родительница опустила взгляд. Взяла в руки чашку, задумчиво покрутила в руках, но, так и не сделав глоток, опустила ее на стол.
— Ты его не знаешь. — в итоге нерешительно проговорила мама. — В свое время Витя сделал все возможное, чтобы он больше никогда не появился в нашей жизни. — родительница горько усмехнулась. — Хотя я сомневаюсь, что ему вообще было до этого какое-то дело.
— Отец… — я запнулась, однако продолжила, когда поняла, что просто не могу называть по-другому человека, вырастившего меня. — Отец с самого начала знал, что я не его дочь?
В голове одновременно кружились тысячи мыслей, но я старалась сдерживаться. Главное — узнать правду.
— Мы начали встречаться, когда я была на втором месяце. — слова давались маме тяжело, однако она не собиралась останавливаться. — Я не стала ему врать, рассказала все как есть.
Родительница сделала паузу и отпила чай.
— Тогда, еще до твоего рождения, Витя сильно мне помог. Можно сказать, что вернул к жизни… Я никогда не настаивала, но он всегда считал тебя своей дочерью, до сих пор так считает и будет считать, несмотря ни на что. — мама вновь прервалась, а я не выдержала, поднялась со стула, обошла стол и обняла ее. — Регина… Мы действительно считали, что так будет лучше.
— Все в порядке, мам… — я почувствовала, как по щеке скатилась первая непрошенная слезинка. — Теперь все в порядке.
Глава 19
Позвонить папе было гораздо сложней. Однако какой смысл останавливаться, если первый шаг уже сделан? Вновь спрятаться? Попытаться сбежать от проблем?
Нет. Пожалуй, урока, который я получила, хватит на всю жизнь.
Отец взял трубку на шестом гудке, когда я уже начала отчаиваться.
Те слова, которые нам предстояло сказать друг другу, были созданы совсем не для телефонного разговора, поэтому, недолго думая, я просто попросила папу продиктовать адрес, а он же в свою очередь не стал спорить.
Такси довезло меня до нового отцовского жилища за какие-то пятнадцать минут. Из-за того, что стрелки часов, когда я вышла от мамы, уже перевалили за десять вечера, на дорогах практически не было машин. Мне даже не хватило времени на то, чтобы обдумать услышанное, упорядочить мысли в голове.
Как будто я закрыла глаза возле ворот дома, а уже через мгновение открыла их перед входом в подъезд одного из новых жилых комплексов в одном из престижных районов города.
Испугаться я успела лишь на секунду. Ровно в тот момент, когда
