безумец, если еще надеетесь вернуть эту женщину. Ваша жена, эта Лаласа… Потому-то она и ушла от вас — из-за вашего слабодушия. Женщины любят определенность, надежность…
— А что ж мне было делать? — сердито спросил Синг. — На замок ее запереть, что ли?
— Вы бы этого не сделали, потому что не верите в силу старых обычаев, — спокойно ответил Дешикачари.
— Можно подумать, что вы верите.
— Как сказать.
— И если вы почувствуете, что жена может от вас уйти, вы запрете ее на замок? — презрительно спросил Синг.
— От меня она не уйдет.
— Почему?
— По многим причинам. Я не верю, что она уйдет, — это раз. Кроме того, моя любовь не слепа — я не идеализирую свою жену, не считаю, что она бесценное сокровище, богиня, что подобной женщины на свете больше нет. Я не твержу ей, что не смогу жить без нее. Вы скажете, что это не любовь. Называйте как хотите. Но мы с ней живем в мире и согласии. Покой царит в нашем доме, и мы счастливы. Поэтому она и не уйдет от меня, — закончил Дешикачари, вставая.
— Если между двумя людьми существует настоящая любовь, в которой нет места эгоизму, то она подскажет, как поступить в беде, — проговорила женщина.
Они вчетвером вышли из дома и направились к пляжу. Недалеко от пляжа женщина, ни с кем не попрощавшись, свернула в переулок. Синг следил за ней взглядом и думал, что никогда не замечал в походке Лаласы такой легкости, плавности и стремительности. Может быть, это вовсе и не Лаласа?
На пляже Дешикачари сразу распрощался с ними; Синг и Нарасимха Рао направились к тому месту, где однажды ночью они встретили ее.
Нарасимхе Рао пришла в голову мысль, что эти дикие скалы, должно быть, излюбленное место бесстрашной Лаласы, и если вдруг они снова увидят ее, то он, Нарасимха Рао, уйдет, а Синг сможет объясниться с нею. В разговоре они то и дело возвращались к Дешикачари, поведение которого казалось им непонятным, а в голосе слышалась угроза. Лаласы они не дождались.
На следующий день пришло письмо — Дешикачари приглашал их на обед.
И вот они снова сидят на веранде его уютного бунгало и неторопливо потягивают виноградный сок. Она оказалась рядом с Сингом, и он все время испытывал неловкость и смущение. Она же разговаривала с ним спокойно и непринужденно. Его жена или не его жена? И чья же она все-таки жена? Какая, однако, искусная притворщица! Или действительно чужая женщина? Нет, он не может убедить себя в этом, не может смотреть на нее равнодушно, разговаривать с ней хладнокровно. И зачем только он приехал сюда?
Прохладный ветер с моря играл ее волосами. Лакшмане Сингу пришли на память слова, которые сказал ему сегодня на берегу моря Нарасимха Рао: «Даже если ты уверен, что она — твоя жена, в глубине души ты ведь не хочешь нарушать ее покоя». Да, думал Синг, когда видишь: это бунгало в густой тени деревьев, прекрасный тенистый сад, то понимаешь, что эти двое создали себе здесь остров мирного счастья и спокойствия.
— Мы последний раз у вас в гостях, — неожиданно сказал Синг. — Завтра уезжаем.
Хозяева заметили удивленный взгляд Нарасимхи Рао.
— Вы это решили внезапно? — спросил Дешикачари.
— Нам пора уезжать, — твердо повторил Синг.
Распорядившись убрать еду, она села рядом с ними.
— Расскажите о жене, которую вы ищете, — попросила женщина.
— Должно быть, совсем безрассудная была, — с усмешкой заметил Дешикачари.
— Нет, — запротестовал Лакшмана Синг, — она была на редкость умная, удивительно искренняя… Видно, я не подходил ей, — добавил он грустно.
— Каждый из нас чем-то не подходит своей жене, — возразил Дешикачари. — Разве тот, к кому она ушла, был лучше вас?
— Кто знает… С ее точки зрения, наверное, лучше.
— Хороший человек с любой точки зрения остается хорошим. Он мог показаться ей лучше, чем вы, это верно. Но нельзя признавать нечто реальным только потому, что оно кому-то представляется реальным. Мы привыкли называть это точкой зрения. А если у человека ошибочное, неверное восприятие? Правильнее все-таки считать: такому-то человеку показалось или представилось то-то и то-то, — сказал Дешикачари.
— Ну, а поэты, гении? У них ведь «особое зрение», особый взгляд на мир, — заметил Нарасимха Рао.
— Да, конечно. Их и не следует приравнивать к обычным людям. Но в данном случае речь идет о женщине, ослепленной страстью…
— Вы женитесь когда-нибудь снова? — спросила она, пристально взглянув на Синга.
— Нет, я не буду счастлив с другой женщиной. Кроме того, я все-таки надеюсь, что она вернется.
— А если она вернется, вы не станете упрекать ее?
— Нет…
Она не могла не уловить неуверенности в его ответе.
Дешикачари и его жена проводили друзей до калитки. Придя домой, Синг и Нарасимха Рао уложили вещи. Оба были грустны. Лакшмана Синг неожиданно предложил остаться на один день, но Нарасимха Рао настаивал на отъезде. Он твердо решил заставить друга покончить со всей этой историей.
— Хорошо, поедем, — сказал Лакшмана Синг, — но сегодня вечером я разыщу ее.
— Но зачем?
— Чтобы поговорить с ней еще раз…
— Синг, — мягко убеждал друга Нарасимха Рао. — Эти двое живут в мире и согласии. Она — особенная женщина. Многие супружеские пары живут в согласии, но далеко не у всех хватает духовных сил и ума достичь подлинной гармонии. А между этими супругами полное взаимное понимание. Они не расстанутся, — закончил Нарасимха Рао.
После чая друзья в последний раз отправились на пляж. Они пошли другой дорогой, чтобы избежать встречи с Дешикачари. Нарасимха Рао, встретив своих знакомых, остался с ними, а Лакшмана Синг один направился к морю. Близился вечер, и последние лучи солнца золотили пенящиеся волны. Синга охватила глубокая печаль. Все его терзания и непрестанное томление по Лаласе вдруг будто бы иссякли в нем. К чему все это? — с грустью подумал он. На землю медленно опускались сумерки, и вдруг он увидел женщину. Лаласа! Она стояла на большом камне, потом, сбросив жакет и сари, прыгнула в море. С такой высоты — в волны! Плыть в темноте при сильном волнении! И
