Ну допустим, Мальванкар уедет. Возродится ли любовь Лаласы к Сингу, вернется ли его вера в Лаласу, его гордость, восхищение ею?.. Но об этом будет время подумать потом… Сейчас главное, чтобы Мальванкар скорее уехал…
Синг шел быстро, спутанные мысли вихрем проносились в его голове. Неожиданно для себя он оказался очень скоро у ворот своего дома и увидел автомобиль. Кто-то приехал к нему, Сингу. Но он не может сейчас ни с кем разговаривать! Лучше войти в дом через задний вход и подняться на второй этаж. Он обошел дом кругом и вдруг услышал голоса за деревьями в саду.
— Оставь меня, я не пойду… — Голос Лаласы. Шумное дыхание…
— Заткнись! Пойдешь, а то убью… — Голос Мальванкара.
Смех Лаласы. И в эту минуту Синг осознал, что самым большим преступлением в его жизни — преступлением против самого себя — была его слепая любовь к Лаласе. Он чтил ее, он, можно сказать, поклонялся ей. Что же делать — уйти немедленно, пока они не заметили его?
— Я все скажу ему завтра, и тогда…
— Незачем, пойдешь и сегодня, шлюха…
Не в силах больше слушать, Синг включил карманный фонарик и направил свет в ту сторону, откуда доносились голоса. Мальванкар тащил Лаласу за руку в крытую беседку за домом. При вспышке света он отпустил ее. Коса Лаласы растрепалась, жакет был порван.
Не опуская фонаря, Синг подошел к ним. Лаласа смотрела на него, до крови закусив губу.
— Идем, — сказал ей Синг.
Она безучастно двинулась за ним. Даже не оглянулась на Мальванкара. Синг почувствовал щемящую жалость.
Войдя в комнату, он спросил почти спокойно:
— Ну что же, Лаласа? Что теперь?
Он уже справился с собой. Прошла вспышка ревности. Исчезло желание избить ее до смерти или, бросив на кровать, грубо овладеть ею.
— Я уеду, — твердо ответила она.
— С ним?
— Не все ли равно?
— Разберемся — в чем же дело? Ты так безумно в него влюбилась?
— Не все ли тебе равно? У меня все спуталось в голове, я сама не знаю. Какой смысл разбирать все это и рассуждать?..
— Он тебя любит, боготворит?
— Перестань! Ты ничего не понимаешь…
— Ты ему веришь?
— Нет.
— Как же тогда?
— А тебе-то что? Оставь меня в покое!
Продолжать разговор было бессмысленно. Снова вспыхнула злость, захотелось жестоко избить Лаласу. Наверно, он мог бы и убить, но он не тронул ее. Пусть она уезжает, решил он.
Наутро два младших брата Синга пришли к нему.
— Она уедет с ним, — сказал им Синг.
— Как?! — вскричали оба. — Этот негодяй увезет нашу сестренку? Не позволим! — И они ринулись куда-то — уговорить Лаласу, наказать обидчика.
— Подождите, — строгим окриком остановил их Синг. — Я сам велел Лаласе уезжать.
Они не могли поверить своим ушам.
— Что ты говоришь, братец! Ведь это же позор!
— Я отправляюсь в Мадрас. Обещайте мне ни в чем не препятствовать Лаласе.
Он уехал и через три дня получил известие, что Лаласа покинула дом.
Во время долгих мучительных размышлений о случившемся Синг невольно вспомнил слова Лаласы накануне их свадьбы. Он тогда счел их шуткой, задорной насмешкой, а выходит, она была права.
Через три месяца он узнал, что Лаласа бросила Мальванкара. Или он ее бросил? Тогда-то она написала Сингу письмо, на которое он не ответил.
Неужели это ее он встретил в Бхимли? Что она здесь делает? Узнала ли она его?
На следующий день Дешикачари снова подошел к ним на пляже.
— Зачем же вы пошли так далеко, не посоветовавшись со мной? Натерпелись страху? — спросил он.
Непонятно, откуда же он знает?
— Да ничего, не так уж и испугались, — возразил Нарасимха Рао. — Конечно, темно, место незнакомое…
— Вам просто повезло, что она там оказалась.
— Кто — она? — спросил Синг.
— Моя жена.
Она — жена Дешикачари! Лаласа это или другая женщина?
— А как ее зовут?
— Я не знаю.
— Как же это?
— Долго рассказывать…
— Но вы же как-то ее зовете? — вмешался Нарасимха Рао.
— Я зову ее «Лаль». Но это не настоящее ее имя.
И снова Синг стал ломать голову над вопросом, который с прошлой ночи мучил его, как ноющий зуб, как боль в ухе, — Лаласа это или нет?
Если окажется, что это действительно Лаласа, — что же ему делать тогда? Предложить ей уехать с ним, снова стать его женой? А она согласится ли на это? Он находился в полной растерянности. В отношениях между мужчиной и женщиной ни ум, ни здравый смысл роли не играют. Самые мудрые люди ведут себя в любви как глупцы или безумцы; жизненный опыт делает человека сильнее, умнее, удачливее, но здесь и юноша и старик становятся игрушкой каких-то непостижимых стихий.
Он должен встретиться с Лаласой, решил Синг, поговорить с ней. Но если это Лаласа, как могло случиться, что они до сих пор не встретились в этом маленьком Бхимли? Как могла Лаласа — если это Лаласа, — так любившая общество, всегда окруженная людьми, жить здесь, в Бхимли, отшельницей какой-то, невидимкой? Как могла гордая, непримиримая Лаласа выйти замуж за мошенника Дешикачари? Полюбить его? Найти с ним счастье? При этой мысли Синга передернуло. Пожалуй, очень немногие мужчины равнодушно относятся к тому, что бросившая их или даже брошенная ими женщина нашла счастье с другим; вероятно, ни один мужчина не способен радоваться этому.
Вечером на пляже Дешикачари был окружен многочисленными знакомыми. Он забавно описывал свои похождения во время войны. Синг уже слышал раньше о том, что Дешикачари воевал в Месопотамии и Египте. Сегодня он рассказал о своем романе со знатной красавицей персиянкой во время путешествия через пустыню. Эта любовь и осветила и омрачила его жизнь. До сих пор он тоскует по той женщине, признался Дешикачари.
Солнце садилось за горой, освещая ее алым светом. «Что ты все бьешься о мое подножие?», — спрашивала гора у моря. А море, на
