он еще всерьез думал, что увезет эту женщину с собой в Анантапурам. Безумец! А она по-прежнему бесстрашная, его Лаласа. И не думает об опасности — плывет, рассекая волны. Синг подошел к камню, на котором лежали синий жакет и сари. С берега ее уже не было видно. Покрытое пеной, катящее высокие валы, море выглядело угрожающим. Сингу стало страшно при мысли, что Лаласа где-то там, в волнах. Как хороша была ее фигура на камне — вытянутые вверх прекрасные руки, стройное тонкое тело, изгиб плеч. И эта женщина когда-то принадлежала ему! Да Лаласа ли это? И зачем она прыгнула в такое бурное море? Может быть, увидев его, решила избавиться от преследователя?
— Лаласа! Лаласа! — закричал он.
— Кто это? — отозвалась она.
— Это я, Синг. Как вы там? Сможете добраться до берега?
Смех. Молчание.
— Вы кого зовете? — голос слышится уже вблизи.
— Тебя!
— Да я же вовсе не Лаласа.
— Плыви скорей и выходи на берег.
— Что случилось?
— Я боюсь за тебя.
Смех.
— Выхожу. — Голос звучит совсем близко.
Руками она ухватилась за камень, подтянулась. Синг подбежал к камню, протянул ей руку.
— Не надо, я не соскользну, не бойтесь!
— Бог мой, ты же не взберешься… — И тут он оступился и упал в воду.
— Несносный дурак! — услышал Синг досадливый возглас, погружаясь с головой.
— Лаласа! Я же знаю, что ты — Лаласа! — кричал он, барахтаясь в волнах и глотая соленую морскую воду.
Когда Лакшмана Синг очнулся, то не сразу вспомнил, что с ним случилось. Голова его лежала на коленях женщины.
— Как вы себя чувствуете? — В голосе женщины звучали тревога и нежность.
Он снова закрыл глаза и затаил дыхание, чтобы волшебный сон не прервался. От мокрой одежды его стало знобить, но он боялся шевельнуться.
— Ох, горюшко мое! Чуть не утонул, — наклонившись над ним, сказала женщина с ласковой насмешкой в голосе, и ему показалось, что на лицо его упала теплая слеза.
— Далась вам ваша Лаласа!.. Почему вы думаете, что я Лаласа?
— Не отрицай, — перебил он ее.
— Ну не будем больше об этом. А то вы совсем голову потеряете. И так уже в море свалились, воды наглотались.
Он обнял ее за талию.
— Вы сможете идти? Вставайте, — проговорила она, но не отстранилась.
— Никуда я не пойду, я теперь с места не сдвинусь, — сказал он, притягивая ее к себе и прижимаясь головой к ее груди.
— Лаласа!..
— Да не Лаласа я.
— Но ты ведь узнала меня, поэтому и спасла.
— А незнакомого человека не надо спасать, по-вашему?
— Я должен получить от тебя ответ, моя ли ты Лаласа. Ну зачем ты меня мучаешь?
— Хорошо, пусть я буду Лаласа, называйте меня так, если хотите.
— Да, я буду звать тебя Лаласой!
— Согласна!
— Ты все шутишь надо мной. Но я не могу расстаться с тобой. Я верю, ты меня еще любишь. Если ты от меня отвернешься, я брошусь в море.
— Зачем без конца твердить: «Лаласа, Лаласа!» Почему бы нам не подружиться, если я и не та Лаласа?
— Но ты же все время скрываешься от меня!
— Больше не буду скрываться. Я вижу, вы очень любили свою жену. Я стану для вас Лаласой.
— И уедешь со мной?
— Лучше вы оставайтесь здесь.
— Как же я могу остаться?
— А я? Как я могу уехать?
— Почему не можешь?!
* * *
— Что случилось? Как это вас угораздило вымокнуть?! Схватите воспаление легких. Идите скорей в дом! — воскликнул Дешикачари, встретив их у ворот.
Они вошли в дом. Лакшмана Синг чувствовал такую слабость, что едва держался на ногах, и с трудом дошел до дивана.
— Лаль! Приготовь ему одежду, — сказал Дешикачари жене.
Он помог Сингу подняться с дивана и повел его в спальню, где с помощью слуги уложил в постель и дал выпить бренди. Синг крепко заснул. Вскоре на небе взошла полная луна, и Синг беспокойно зашевелился, оттого что лунный свет падал на его лицо. Ему приснился тревожный сон.
* * *
Этот сон снился ему всю ночь. Через окно, зарешеченное железным жалюзи, в комнату, залитую лунным светом, проникла Лаласа. Синг увидел ее и одновременно самого себя, спящего на кровати. Лаласа приблизилась и нежно коснулась ладонями его щек. Она села на край постели и прислонилась к нему, но он не проснулся. Мысленно Синг ругал самого себя: «Что же ты спишь, несчастный? Ведь Лаласа пришла к тебе, она рядом!» Увидев, что Синг не просыпается, Лаласа стала глядеть в окно на море. На губах ее — легкая улыбка, но глаза печальны. Снова повернувшись к Сингу, она легонько потрясла его за плечи. Он простонал во сне, заворочался и снова заснул. Она, решив его не будить, начала нежно перебирать его волосы, потом медленно поднялась.
— Она сейчас уйдет, проснись же! — закричал Синг своему спящему двойнику. Но тот, разбитый усталостью, наглотавшийся соленой воды, продолжал спать. И в это время в потоке лунного света, льющегося в окно, возникла огромная черная фигура Дешикачари. Увидев его, Лаласа задрожала.
— Уходи отсюда, Лаласа! Уходи! — прорычал Дешикачари.
Лаласа заметалась по комнате. Синг ощутил безмерную радость оттого, что ее назвали, ее признали Лаласой.
— Не бойся! Он ничего тебе не сделает. Ведь ты же моя жена! — крикнул он, но никто не услышал его слов.
— Уходи! Немедленно уходи! — снова взревел Дешикачари, протягивая руки к женщине. Лаласа, как испуганная птица, взлетела вверх и скрылась за окном. В ночи раздался пронзительный вскрик чайки, слившийся с шумом ветра.
* * *
Проснувшись, он помнил этот удивительный сон до мельчайших подробностей. Слуга принес чай. Синг принял ванну, надел лунги[56] и рубашку и вышел на веранду. Он чувствовал, что сегодня произойдет что-то необычайное, налетит «девятый вал» его жизни.
На веранде появился Нарасимха Рао.
