а дома жена и пятеро детей… Но сегодня вечером я обо всем забыл.
Волшебником, который извлек мой дух из бездонной пучины уныния, превратил меня на этот вечер в беззаботного счастливца, был мой сослуживец Виранджанеюлу. Он пришел на работу утром веселый, улыбающийся; мы столпились вокруг него, поздравляя с повышением.
— После работы — в кафе, я угощаю, а потом — в кино! — заявил он, пожимая нам всем руки.
До пяти часов вечера я просидел над бумагами за своим столом. Конечно, я не мог не расстроиться при мысли, что, хотя двадцать лет работаю все в том же учреждении, я не получил такого места, как Виранджанеюлу, который начал работать позже меня. Но, как всегда, я пришел к выводу, что, если уж много раз я сносил неудачи с улыбкой, чего же теперь-то огорчаться?
Вечером мы все собрались у дверей нашего учреждения и отправились гурьбой вслед за сияющим Виранджанеюлу. Я всего лет на пять старше его, но он выглядит чуть не вдвое моложе. Волосы у Виранджанеюлу черные, а у меня — полно седых. Походка у него энергичная, глаза блестят, как у юноши. У меня — одышка, а глаза слезятся от вечного корпения над бумагами: наверное, какая-то глазная болезнь, надо бы пойти к врачу.
Виранджанеюлу повел нас в кафе при большом отеле. Зал был красив, как рай небесный: просторный, прохладный. За столиками сидели беспечные, нарядно одетые люди. Нам подали закуску и кофе. Потом мы пошли в кино.
И вот, веселый и довольный, я шел пешком домой. Моя жена Савитри уже, конечно, накормила и уложила детей и поджидает меня.
Какой был фильм! Герой — красивый, как Манмадха, бог любви. Удачливый, вполне довольный собой. У него было все, что можно пожелать: прекрасный дом с садом, в саду — цветы и фонтаны. Он имел не только собственный автомобиль, но даже самолет. Куда бы он ни захотел отправиться — любое место было для него доступно. А героиня! Прекрасней богини любви Рати — пышущая здоровьем, юная, счастливая. Голос нежный. А как поет, как танцует…
В этом фильме история любви героев развертывалась на зелено-золотистом фоне природы. У них не было ни забот, ни тревог, ни голодных детей… Ах, какая жизнь!
Я замедлил шаг… Мне пришли на память мечты моей юности — мечты о счастливой, беспечной жизни.
Мечта номер один. Я — крупный чиновник. Под моим началом дюжина подчиненных. Они работают в большом зале, где стоят два-три вентилятора. Мой кабинет кондиционирован. На большом столе — красивый письменный прибор, цветной календарь, ваза с цветами. Слуга, который является по звонку… О жалованье и говорить нечего — можно купить роскошную машину, жить в свое удовольствие.
Мечта номер два. Прелестная девушка, выбранная мною в жены, стала превосходной женой. Двое веселых здоровых детей. Каждый вечер я катаю их по городу на машине. Мы живем в роскошном бунгало с садом.
Ох, замечтался и свернул с дороги! Еще квартал — и наш дом. Савитри уже, наверное, беспокоится. Дети, конечно, спят. Вот только младший — кашель его замучил…
Как же сбылись мои мечты? На работе сижу в комнате, где, кроме моего, еще десяток таких же канцелярских столов; единственный вентилятор едва разгоняет застоявшийся горячий воздух. Передо мной — груды бумаг. Неусыпный контроль начальства: «Списки готовы?», «Где та папка?», «Вы что, даром жалованье получать хотите?» А вот вызывает главный босс. Вхожу с бьющимся сердцем, как ягненок в логово тигра. Он задает какой-то вопрос. «Да, сэр», — лепечу я в ответ. Других слов у меня нет. В комнате начальника кондиционер, письменный стол дорогого розового дерева, на нем красивый настольный календарь, ваза с цветами.
А моя семейная жизнь? Матушка говорила: «Вот увижу тебя семьянином, тогда закрою глаза спокойно». С тех пор прошло восемнадцать лет. У меня пятеро детей. Квартирка маленькая — комнатка да кухня, на верхнем этаже; есть чердак, на который заброшена старая люлька. Савитри!.. Какая она была красивая, мягкого нрава, никогда мне не перечила. А теперь — усталая, раздраженная, детей частенько бьет.
В этом фильме герой говорит героине: «Знаешь ли ты, как я люблю тебя, Васанта?..» Вдруг я ускорил шаги, так что даже жар бросился в лицо. Я достал грязный носовой платок и вытер лоб… Неожиданная мысль, как молния, озарила меня. Сколько лет я живу с Савитри, но не припомню, чтобы говорил ей: «Знаешь ли ты, как я люблю тебя, Савитри?» Почему же я ни разу не сказал ей таких слов?..
Я остановился перед своим домом. Сейчас увижу Савитри. Я был возбужден впечатлениями этого вечера, такого необычного в моей обычной жизни. «Ну и что, — подумал я и решительно тряхнул головой, — скажу ей эти слова сегодня. Обязательно скажу!» Я вошел в дом; на веранде залаял щенок; заворочался мужчина, спящий на полу. Когда я проходил через веранду, мальчишка лет шестнадцати улыбнулся мне, скаля зубы, — это был сын соседа, дурачок.
Я стал подниматься по лестнице в свою квартиру. «Непременно скажу ей», — стучало в мозгу. Савитри сидела на пороге, поджидая меня.
— Дети давно заснули? — спросил я, снимая рубашку.
Савитри повесила мою рубашку на гвоздь и с улыбкой ответила:
— Давно заснули, только маленький все кашлял… Почему вы так задержались?.. — Улыбка исчезла с ее губ, слезы выступили на глазах. — Ни о жене, ни о детях не думаете… Каменное сердце у вас…
Но эти упреки не огорчили меня, я был дома, мне было хорошо; я умылся во дворе и сел ужинать. За едой я рассказал Савитри, как Виранджанеюлу добился повышения, о его умении держать нос по ветру, о готовности всеми способами угождать начальству — хоть наушничать, хоть ботинки чистить. Недаром его прозвали Чего Изволите.
— Ну что ж, я так не могу… Честь и совесть дороже, как ты полагаешь?..
Савитри слушала меня с кроткой улыбкой. Как хорошо, когда жена тебя понимает! Об этом я тоже мечтал в юности, и хоть одна из золотых юношеских грез сбылась… Сердце мое размягчилось. Я
